Дневник выжившего - Дорога в рай. 8 часть.

11 октября.

Проснулся с чувством безысходности. На улице с каждым днем холодает, я сплю на земле, не смотря на то, что у меня есть с собой зимние вещи – спать все равно холодно. Очень много времени уходит на разворачивание палатки и её последующий сбор. Третий день я пытаюсь разжиться бензином, но четырере заправки, которые мне попались на пути, разорены полностью, бензина нет ни капли. Есть ещё вариант попробовать залить в бак все что горит – это последняя попытка. Все брошенные машины пустые или сожжены кем-то специально. С последней машины, что мне попалась, удалось слить всего восемь литров бензина и сейчас они подходят к концу, насколько хватит - я даже не предполагаю.

Как же так я мог просчитаться! Когда начинал ехать - у меня был полный бак, это восемь литров и двадцатилитровая канистра, кроме этого две полтора-литровых бутылки я наполнил бензином с машин на трассе и взял с собой. Ошибка видимо в том, что пришлось ехать не по трассе и не тем путем, что я ехал на броневике, ехать, сторонясь основных дорог и объезжая деревни, в которых могли остаться живые люди. Верхом на мотоцикле чувствуешь себя совсем беззащитным по сравнению с машиной, а про свой бронированный Урал я вообще молчу, вне всяких сравнений. Первое разочарование - когда начался дождь, и я весь промок. Пришлось останавливаться, съезжать в лес и устраивать привал. Второе разочарование это усталость – после двух часов поездки устает спина, ноги постоянно затекают. Теперь я точно знаю, что в фильмах про байкеров, которые пересекают страны и континенты на своих байках это все неправда. Последний раз, когда я нашел указатель на трассе, до совхоза деда Тимофея оставалось двести километров, планирую за четыре дня их проехать. Подводит то, что свернул на проселочную дорогу, по ней приходится ехать со скоростью не больше двадцати километров в час, если не хочу падать на сырой глине.

Перекурил, отдохнул, начинаю движение дальше.

Уже садится солнце, минул год, как случилась война. В попытке больше проехать километров до темноты решил ускориться, сразу и поплатился – колея, грязь, мотоцикл повело боком, и я завалился прямо в лужу. Грязь не страшно, жалко помповое ружье – в дуло набилось глины, пришлось чистить. Американское оружие я обмотал в целлофан и привязал к рулю. Все три пистолета и ножик на мне, так же патронташ к ружью и восемь магазинов к винтовке по двадцать патронов. Костер сегодня получилось развести только при помощи небольшого количества бензина - его слил с НЗ в литровой пластиковой бутылке.

Все труднее становиться заряжать КПК от солнечной батареи. Особенно в дождливую или облачную погоду. Аккумулятор мотоцикла стараюсь беречь, заряжаю только в дороге, но аккумуляторы КПК изнашиваются и держат заряд уже меньше.

12 октября.

Утром снова начался дождь. Пришлось отсиживаться до обеда. Из еды жую, геркулес всухомятку, сдобрил это все банкой тушенки. Тушенку нужно экономить осталось еще всего четыре банки, это очень мало. Но сегодня силы мне потребуются.

Дождь кончился, я двинулся дальше.

Обнаружил очевидную ошибку в расчетах, ближайший жилой пункт уже должен быть давно пройден, но мне за последние тридцать километров не попадалось ничего, как свернул на эту дорогу. Ориентируюсь по компасу, определяю направление и засекаю - сколько проехал по спидометру мотоцикла, так же потом на КПК ставлю точки в навигационной программе. Да, мой КПК оснащен системой навигации GPS/ГАЛИЛЕО/ГЛОНАСС но ни одного спутника поймать ещё не удалось. Приходится определять местонахождение по дорожным указателям, приметным местам, иногда рекам и озерам. Всевозможные навигационные карты у меня есть, и даже спутниковые снимки – разумеется, довоенные.

Настолько увлекся рассматриванием и обруливанием луж и ям на дороге, что не заметил впереди машину. Дикий страх сковал все тело, и я рванул влево с дороги, по лесу проехал метров пятьсот, залёг, стал выжидать, разглядывая машину в бинокль.

Лес тут редкий, кусты все пустые, скорее всего вымерзли. Зато трава есть.

Так лежал два часа пока не понял – машина стоит уже очень давно. Микроавтобус Тойота, видно, что не новый, раскрашен дурацки в разные цвета, на боку эмблема синий краской в виде треугольника – очевидно логотип фирмы владельца. Номера региона Пермь. Далеко же он заехал. Салон – пусто, стоит шестидесяти литровая синяя канистра-бочка, по запаху солярка. Разочарование – я чуть не заплакал. Солярки на дне, литров может десять - пятнадцать. Был бы бензин. Ещё в салоне нашлось две запечатанных бутыли воды, по пять литров, хлеб, около десяти булок, но весь пришёл в негодность, есть его точно нельзя, так же как и крупу. Консервы – килька четыре банки, тушенка две банки, сгущенка шесть банок, все консервы вздулись. Нет, есть их можно, это точно, скорее вздулись из-за морозов.

Ну, Шерлок Холмс приступим - машина, принадлежала скорее всего организации, на дверях «Карьеруправление 2», салон замызганный, такие бывают только в такси. Что ещё – колёса, спущено только переднее, машина уже начала врастать в дорогу, значит встала тут ещё до зимы. Внешне целая – следов крови, вмятин или пулевых отверстий нет. В салоне грязь, но только у водителя – возможно, ехал один человек. Болтаются консервные банки. Так же в салоне нашлось четыре фуфайки, сильно ношенные, две каски как обычно носят шахтеры, но без фонарей, инструмент примитивный. Больше ничего – даже документов нет. Осмотрел – топлива три четверти бака, аккумулятор не живой совсем. Ключи в зажигании. Возможно хозяин пересел на другую машину или ушёл пешком.

До вечера обдумывал, что делать. Продукты решил не брать – не понятна судьба хозяина, есть вероятность, что они радиоактивные, а хозяин давно загнулся как раз от них.

Буду пробовать завести машину. На микроавтобусе планирую ехать дальше. Ночевал в нем же.

13 октября.

Всю ночь пытался привести аккумулятор микроавтобуса в чувства, ставил на мотоцикл его и держал на зарядке. Нужно сказать эффект есть – сожжен Н.З. топлива, в баке мотоцикла пусто. Дальше только пешком.

Стартер машины крутит, а сама не заводится. Видно поэтому и бросили.

Итого идеи - мотоцикл, брошенная машина, куча моих вещей, которые на себе не смогу унести.

Решил пойти завтра, а этот день провести в брошенной машине, отоспавшись, отъевшись и отдохнув. Главная задача – навести порядок с вещами, определил для себя максимальный груз в двадцать пять килограмм, кроме одежды.

Всего получилось двадцать два килограмма. А ещё еда. Не то, что жаба душит бросать вещи, просто без них я боюсь не смогу выжить. Бинокль натовский – весит больше одного килограмма, а без него дальше не прорваться, я им и определяю, есть ли живность на двух ногах в округе. Смартфон вне конкуренции, без его карт не пойму куда двигаться, но к нему пять батарей, зарядка специальная, батарейки к зарядке у них с фонариками одинаковые.

Нужно думать. Можно вещи оставить на мотоцикле и катить его, не исключено, что попадутся впереди деревни, где найду бензин, но по грязи его катить просто нереально. Ещё можно предположить, что если микроавтобус откуда-то ехал, то мог проехать он совсем не много, тут не Сибирь и не ХМАО или Иркутская область – должно быть дом на доме, деревня на деревне.

Решил катить. Бинокль взял, взял ещё сухое горючее, сигнал охотника, оставшуюся мою тушенку, все конфеты, что у меня были это около килограмма леденцов, сухофруктов полтора килограмма, и оставшуюся воду в пятилитровой бутылке. Из машины возьму воду и консервы – это в отдельном пакете, буду их есть - только при первой необходимости.

Выкинул только спальник, лишнюю одежду, запас туалетных принадлежностей, оставил зубную щётку и кусок мыла.

14 октября.

Проснулся, сегодня солнечно на улице. Одолевает такое чувство, что не хочется никуда идти, хочется остаться в этой машине и жить. Только сознание противится этому, знаю, что еды хватит более - менее протянуть месяц, если полу голодом сидеть, вода кончится через две недели, придётся собирать дождевую. Даже если протяну до зимы, то зимой настанет конец. Нет, нужно двигать, с такими мыслями и пошёл. Ещё утром пытался радио включать на смартфоне, но ни одной станции не поймал.

К вечеру идти уже не смог, гудят ноги, очень тяжело, особенно с непривычки. Ночую, завернувшись в лыжный костюм, палатку собирать сильно устал. По ощущениям продвинулся на пятнадцать километров.

15 октября.

Утром проснулся, заметил что-то неправильное. Вдалеке из леса торчит верхушка здания, рядом ещё такая же. Судя по всему здание очень высокое – смотрел в бинокль, стекла в здании целы, все окна закрыты. Очень странно, если приближаешься к городу, к любому, то сначала идут деревни, загаженный лес, признаки дорог и строений. Тут же только лес, дорог нет, признаков движения транспорта и людей по этому дороге я не вижу.

Вчера пропустил эти дома, когда шел, уже темнело, да и смотрел только под ноги самому себе.

Подошел уже совсем близко к домам, мотоцикл решил спрятать в кустах, а с ним и рюкзак с вещами. Американскую винтовку за спину в целлофан. Она хороша, но если увидят, могут убить как вражеского солдата, к тому же я хожу в форме НАТО. Почему только сейчас я об этом задумываюсь?

Залег, наблюдаю. Пришлось ждать более четырех часов. Никаких признаков живых людей. Вошёл в поселок.

Моя грунтовка сменилась на двухполосную бетонную дорогу, слева и справа стройка, строятся четыре дома, похоже на тех близнецов, которых я видел издалека, но возведен только первый этаж, стоят краны. То, что видел – жилые дома, четырнадцать этажей, похоже, панельные или монолитные, стоят тоже пятачком четыре дома два слева дороги, два справа. Вокруг лес. Немного дальше дома попроще – похожи на Хрущевки, пятиэтажные, всего их два стоят слева. Справа здание два этажа, написано столовая. Дальше здание похоже на офисно-административное. Прошлось пройти вперед и дойти до первой стройки, забрался на кран.

Наблюдаю. Рассматривал до самого вечера этот поселок, он очень маленький оказался. Почему такие высотки тут непонятно. Признаков людей не увидел, так же не увидел и автомобилей, скорее всего эвакуация была. Странно, что до сих пор сюда никто не вернулся. Ночевал в первом недостроенном этаже, в помещении которое должно было быть туалетом или кладовкой, дверь завалил деревянным щитом.

16 октября.

Проснулся очень рано. В помещении было сыро, но по сравнению с улицей тут гораздо комфортнее, не терпится посмотреть, что же за поселок и мародерить. Уже придумал план по поиску машины, вдалеке видел боксы и гаражный массив, но там всего пара линеек гаражей. Есть тут и пункт милиции, небольшое двухэтажное здание, совсем крохотное у самой дороги с другой стороны поселка. Поражает, что во всех домах целы стекла. Я уже задумываюсь о реальности происходящего. Ведь ничего указывающее на присутствие людей нет. Химическое - биологическое оружие – нет, костей тоже нет. Пробежался до четвертогого этажа первой высотки. Все квартиры закрыты, ломать сейчас не буду. Но на дороге пыль и в подъезде пыль. Давно никто не заходил в этот дом. Жалко вскрывать квартиры, ломать дверь или окна. Посмотрю другие здания. В столовой темно, хоть и на втором этаже большие витринные окна, на первом окон мало и слишком темно, страшно – не полез. Здание администрации закрыто. Дверь железная, окна бить не стал – просто жалко портить красоту. Начну с отдела полиции – дверь железная, открыта, внутри тишина, начал обшаривать помещение. Оружие не нашёл, многие кабинеты были закрыты на ключ.

Встреча с живым.

Я уже выходил из здания полиции, пообедал, расслабился, как на крыльце встретился с полицейским, думал все - приплыли. Сейчас застрелят или возьмут в рабство. Последнюю встречу с человеком в подобной форме я запомнил хорошо, и на лице остался шрам. Адреналин нахлынул резко, казалось время, остановилось, я уже веду дробовиком снизу вправо вверх, как полицейский поднял руки вверх. Я даже не ожидал, нестандартная ситуация, я беру кого-то под прицел и он - сдается. Такого ещё не встречал. Молчали долго, мужик вроде один, я начал расспрашивать кто он, откуда. Когда я заговорил, мужик - расслабился, только спросил:

– Русский?

- Русский, с Сибири.

История младшего лейтенанта полиции, ныне безработного выживальщика Леонида Ивановича Рупь. Странная фамилия.

23 августа Рупь находился на дежурстве. Работа была простая – её практически не было. Поселок Карьеры был образован при цементном заводе и заводе ЖБИ. Крупный комбинат. Место выбрано не случайно, только тут добывают особое сырье для производства цемента, который получается высшего качества при минимальных затратах. Чтоб ещё снизить расходы комбинат построили прямо рядом с местом добычи сырья, а обслуживающий персонал живет в импровизированном поселке. Раньше тут была деревня, почти заброшенная, хозяева комбината на первых порах работников брали именно из них, пока не поняли, что деревенские не могут справиться со сложным современным оборудованием. Работники годились только для самой грубой работы и как разнорабочие. На первых порах, пока отстраивались первые линии комбината, поселок уже начал формироваться. Даже заложили детский сад, общаги и здание администрации со столовой. Потом построили уже другие здания. Как только начали строить завод - пришлось размещать городских и возить их вахтовым методом, тогда и возникли общаги. Продукция предприятия была уникальна и шла на ура. К первым двум линиям добавилось ещё две и ещё строилось четыре. Начали осваивать производство дополнительных железобетонных изделий и пенобетона. Пошло строительство бетонки к трассе. Уже тогда руководство комбината решило, что поселив людей тут - получают колоссальную прибыль. Магазины их, столовая их. По сути, они полностью обеспечивают и развлекают человека, а человек в рабстве, что хочешь с ним делай – только одна работа, одна квартира и накосячил на работе – лишаешься всего. В поселке разместилось всего три тысячи человек с лишним.

Леонид как обычно был на дежурстве, смотрел телевизор у себя в кабинете, начальство уехало на большую землю, в поселке ничего не происходило. Их там осталось двое. Теперь по новым правилам должны были дежурить в участке минимум двое – несколько месяцев назад была пьяная драка местных с поножовщиной, поэтому службу несли вдвоем. Леониду казалось это через чур – не потому, что на три тысячи их шесть человек, потому, что охраны завода – частной охраны было минимум человек пятьдесят, а то и больше, никто точно не знал. Работники больше всего дорожили своим местом, и что бы что-нибудь случилось должно произойти как минимум землетрясение.

- Сначала у меня телевизор перестал показывать, потом я увидел свет за горизонтом, где-то очень далеко. Свет был очень яркий и отражался от туч, причина необычного погодного явления находилась, где то очень далеко-далеко, казалось даже в другой стране. Через несколько минут свет рассеялся, но телевизор не хотел работать. Через час отключился свет. У нас здание питалось от генератора, именно его запуск я и услышал. Примерно в это же время позвонил зам директора завода, потом из поселковой администрации.

Формально руководил поселком глава местной администрации, реально – директор завода, а им в свою очередь акционеры, по бумагам зарегистрированные на каких-то островах. Короче все там принадлежало хозяевам завода.

Ещё через час состоялось общее собрание, где и объявили причину. Люди – конечно, не поверили, что война, к тому же никто не знал про ядерную войну. Ну, может склад взорвался с боеприпасами или горит НПЗ. Никто даже и не думал, что это глобальный конфликт и мира вот-вот не станет. Вечером, в спешке, люди стали эвакуироваться в ближайший крупный город. Была использована вся техника. На предприятии были и автобусы и самосвалы. Людей грузили прямо в кузов карьерных самосвалов вместе с пожитками. Через четыре часа стало пусто. Кроме Леонида не осталось ни одной живой души. Собаки и кошки взяты с собой, остался Лёня один в абсолютно чёрном мертвом поселке.

- Ночью было особенно страшно, в первую ночь, я не спал ещё двое суток. Мы думали завод – стратегический объект и его должны захватить первым делом. Кто – то должен был остаться, чтоб защищать имущество от мародеров. Меня выбрали, потому, что родных нет и на большой земле идти некуда. В итоге двое суток я как сумасшедший патрулировал окрестности на служебном уазике. Прошла ещё неделя, и я начал пить, мне казалось, что все нереально как дурной сон. Обычно утро начиналось с опохмелки, поднятием вместе с радио и рацией на крышу высотки, четыре часа слушаю эфир, смотрю на дорогу. Дальше наступало небытие.

- Снег стал первой неожиданностью, я списал его на погодную аномалию. Мне казалось что, я тут просидел времени гораздо больше, чем на самом деле и уже наступила осень, потом зима.

- Николай появился неожиданно, он шел пешком и дошёл, по снегу, в мороз, не имея никакой теплой одежды – он дошел. На самом деле он вернулся через месяц и совершенно один. Три тысячи человек разбежались кто куда, возможно нашли себе новое место. Николай рассказал про разрушенный Екатеринбург, выжженную Пермь. Он был во многих местах, видел все изнутри. Помогал в эвакуационных лагерях, общался с военными. Везде одно и то же.

Когда настали морозы – пришла смерть. В лагерях быстро кончилась еда – взять её было неоткуда. Граждан успокаивали, что нужно потерпеть ещё чуть-чуть уже скоро распечатают склады Росрезерва – но это не случалось, были голодные бунты, драки. Народ оскотинился. Ещё пораженные радиацией – это люди, которые были в пекле взрыва или после него ходили по развалинам или те – кто пытался собрать еду в местах поражения. Или случайно попавшие под один из многочисленных радиационных дождей. Они были страшны – им было терять уже нечего, некоторые умирали в первые недели, некоторые через месяц. Вторые были опаснее – жутко изуродованные они все время кричали, нападали на врачей, требовали медицинскую помощь, облучали радиацией окружающих. Их кормили, одевали, с ними сидели, им предоставляли палатки и убежища, выгоняя здоровых на улицу. Облученные и обреченные съедали жизнь живых. Не в прямом смысле конечно. Они съедали их еду, лекарства, обслуживание врачей и теплый кров.

Николай это друг Леонида и тоже мент. Возвращалось их восемь – дошел один. Где он сейчас – умер через две недели после возвращения. Организм не выдержал обморожения, загноились раны на руках – последствия обморожения. После этого была тяжёлая зимовка Леонида в уцелевшей деревянной избе с русской печкой. Дров хватало, лучше всего получалось топить углём. Он натащил его с запасом на уазике в избу. Продукты тоже были – целый магазин и ещё по квартирам.

Леонид спасся – он выжил, был здоров внешне и скорее всего физически, но чувствовалась в нем какая-то рана, что ли. Кто видел настоящих пациентов из психбольницы - определил бы в нем коллегу по несчастью.

Увы, я не смог определить.

Леня много рассказывал о себе, о том, как они жили раньше, о том, как хотел найти родителей всю свою жизнь. Рассказывал, как ему было жалко людей, с которыми тут жил, что никто сюда больше не вернулся кроме Коли. Помышлял отсюда уехать зимой – проехал на уазике до ворот и у него заглох двигатель, починить его не удалось. А старая шестёрка почти не ездила, на ней бы по поселку страшно было проехать, да и по такому снегу даже от гаража несколько метров на ней невозможно было проехать. Я ему тоже рассказало свою историю и о том, как съездил на Черное море.

Почему я там не остался – изначально план был дрянь, наверное, поэтому Доктор со мной и не поехал. Так стоит ответить самому себе почему? Потому, что там смерть, и выживать там придётся, а не жить. По европейской части России пришёлся основной удар, кроме этого, под удар попали все стратегические объекты. Среди них химические производства, а самое главное АЭС, нет такого источника заражения как раскиданное и развеянное топливо из реактора атомной станции. Это заражение сохранится на десятилетия. Местные сказали, что в некоторых местах с человека может живьём кожа слазить за пару дней. Чернобыльская зона отчуждения – курорт по сравнению с жизнью там. Это только начало. Люди с севера, спасаясь от холодов, другие – наверное, инстинктивно ехали туда. И без того густонаселённый район, рядом другие страны, еды нет, все посевные площади заражены, конкуренция среди людей колоссальная, этнические секты и кланы. Постоянная грызня за кусок хлеба. Третья причина – война. Каждый, кто лез с Европы – убивался, да европейцев выжило больше нас после войны, но их истребила ядерная зима и отсутствие русского газа для обогрева жилищ. На их стороне была лучшая оснащённость. Они прорывались в Сибирь, надеясь там найти новый, чистый дом без радиации. При этом они убивали всех на пути. В этом отношении наши группировались и давали им отпор или делали набеги на их страны. Рядом воевали все, в перерывах войны междунациональной собирались вместе – забывали обиды и воевали против остатков НАТО. Миру там не будет ещё долго, а после этого вымрут люди из-за радиации или будут рождаться одни уродцы. И чёрная чума, но об этом потом, печатать уже не могу – сил нет, глаза закрываются. Мы разошлись с Лёней по углам. Завтра нужно будет на его шестерке доехать до мотоцикла, в перспективе нужно разобраться и с микроавтобусом.

17 октября.

Ночь. Я спал, спал очень крепко. Но ружьё с предохранителя снял и обнял как подушку. Я так всегда сплю. Привычка уже укоренилась, даже если и пальну во сне, это меньшее зло, чем спросони не смогу выстрелить во врага и умру глупой, жалкой смертью - столько препятствий уже оставив позади. Подскочил с насиженного и нагретого кресла я как ужаленный. В соседней комнате, что-то грохнуло, причём очень громко – как падает шкаф. Когда вбежал, освещая фонарём помещение – увидел Лёню.

Лёня лежал на полу, на шее ремень. Ремень затянут, он без сознания. Ремень срезал ножом, сделал искусственное дыхание, когда он пришёл в сознание...

Потом я себя не контролировал. Очередной парадокс – зачем я его спас, если потом чуть не убил. У меня его поступок вызвал гнев, последний раз я так злился после похода за инкассаторским грузовичком, когда пришлось убить сумасшедшего мужика. Лёню я пинал около минут пяти, я был уставший всеми походами и поэтому сильно причинить повреждений ему не мог, разбил лицо, отбил почки, но это не страшно…

Что я кричал! Я сам себе удивляюсь. Кричал, что он такой выжил и теперь самой простой смертью хочет уйти, не дав человечеству шанс! Сколько матерей замерзли, укутывая своего малыша, снимая последней свитер на морозе, сколько безнадёжных людей спасали жизни, хотя это было бессмысленно. Сколько сейчас воюют с НАТО, чтоб ты мог тут сидеть и греть жопу на всем готовом. Сколько людей было съедено в той банде под Новосибирском, чтоб другие могли выжить. Сколько мне пришлось работать и пролить крови, чтоб найти этот поселок и единственный его хозяин хочет умереть. Так умри же сука в муках, как и все человечество, умирает медленно.

Я не психолог как Артем. Но желание жить - мои действия у Лёни прибавили. До вечера пришлось заниматься только им и отпаивать его водичкой. Разговаривать со мной он перестал, плакал как девчонка, но потом успокоился, видно внял моим мольбам. Возможно, подействовало, что дед Тимофей тут бы обжился с удовольствием – его село единственный цивилизованный островок, что есть в округе. И пока они там мучаются от нехватки всего, Лёня сидит сытый и тоскует в тепле и чистоте.

Поступок мне его не понятен – он детдомовец, родственников нет, близких кого потерять у него не было. Наверное, просто мудак. Это походит на правду – а повещаться на китайском брючном ремне, который порвался – это не бред, ну и выбрал бы веревку и пошёл бы подальше в здание или на улицу. Да и зачем столь тупой способ, у него есть табельное оружие – ПМ, шмальнул бы себе в голову, делов то.

18 октября.

День ничем не запомнился. Леонида посадил с ручкой и бумагой рисовать план поселка и рассказывать что - где находится. Если договорюсь с Дедом, могу стать местным губернатором, а этого участкового сдам на поруки в деревню. Оказывается, тут очень много есть всего полезного, жаль по транспорту совсем ничего.

Ложится спать теперь труднее, приходилось читать лекцию Леониду о вреде суицида обществу и связывать его. При этом я жутко не высыпался, просыпаясь от малейшего шороха, а этот пациент все время ночью ворочался, то всхлипывал, а если и засыпал – храпел. Как бы он меня не молил о том, что исправился - я ему не верю.

Завтра собираемся ехать за мотоциклом и микроавтобусом. Лёня знает, где взять запасное колесо и если даже не сможем завести – дотащим на буксире. Хотя есть шанс вернуться снова сюда пешим, если жучка не протянет ещё несколько километров по бездорожью.

Только закимарил, как снова этот чертов сон про город костей…

Мне постоянно сниться одно и то же. Мы с доком останавливаемся в городе костей. Начинаем мародерить по магазинам и складам. В каждом сне сниться куча всего, что я набираю любые вещи пачками и коробками и все такое чистенькое, даже пыли нет. А если, например, взять телефон с полки, то он включится, если залезть в машину – она заведется.

И тут я открываю водительскую дверь - большого красного, красивого, джипа, ключи в зажигании, сажусь. Машина заводится сразу – с пол-оборота и я подъезжаю к нашему броневику, хвастаюсь. Док вылезает из брони, идет мне на встречу, такой довольный, улыбается. И в тот миг, когда Док на полпути к моей машине, я вижу, как из дома, напротив, из черных подъездов из окон подвала начинают выпрыгивать они – существа бывшие людьми, скелеты, обтянутые зеленой, черной и синей кожей, глаза впавшие, все худые, как высушенные мумии. В обрывках одежды. Они со скоростью гепарда бегут на Дока со спины, а он идет мне на встречу и улыбается, я ему машу, пытаюсь сообщить, что сзади него, а он все идет и не отвечает. Когда он оборачивается на пол-оборота - его сметает толпа мумифицированных трупов, они рвут его на части за считанные секунды и едят. Его внутренности брызгают кровью и расходятся среди участников людоедской толпы. Через минуту, когда от Дока осталось только мокрое место на асфальте, они смотрят в мою сторону и уходят. Я жду, жду, когда последний скрывается из виду - принимаю решение бежать к броневику. Я дергаю ручку двери, но двери заблокированы. Тогда я хочу вплотную подъехать к броневику, подъезжаю, выбиваю боковое стекло машины, перелезаю на водительское место броневика, закрываю дверь. Оборачиваюсь –

… на меня смотрят впавшие глаза трупа с желтым лицом, черными зубами с пассажирского сиденья и весь салон броневика забит этими ужасными уродами, их не видно, только их глаза отсвечивают синевой мониторов и картинкой с внешних камер…

… мгновенно мой дробовик разносит голову уродцу пассажиру, желтая слизь забрызгивает пассажирские мониторы и боковое стекло… дым окутывает салон, а звук в ушах исчезает, и вместо него я слышу нарастающий писк…

…. я мгновенно сориентировался, открываю люк броневика и вываливаюсь на улицу…

…. и падаю прямо в толпу уродцев… последнее вижу, как капли крови стекают по красной двери джипа….

На самом деле в городе костей я был один и встретил только одного человека. Но трупы запомнились – небольшой город полностью цел, только жизнь мгновенно остановилась. Неизвестное химическое оружие. Люди умерли практически мгновенно. В округе это место обходят стороной, думают оно до сих пор заражено. Я тоже так думал, пока не увидел, как в городе ходят бродячие собаки и летают вороны. Совсем чуть – и город разворуют мародеры.

Ваша оценка: None Средний балл: 9.2 / голосов: 54
Комментарии

Я что то пропустил? А где же части 2-3-4-5-6-7??

согласен с rehufy.

Супер, вот и вернулся назад былой стиль и дух книги.

Задумка с перепрыгиванием с 1 сразу на 8, пока не понятна. Посмотрим как будет впоследствии, пока очень хорошо. Возможно и не стоит возвращать читателя к эти 6 пропущенным главам, а иногда вспоминать их в дальнейшим. Или после окончания книги выпустить их в дополнении.

Жду с нетерпение продолжения.

И будет ли еще одна редакция дневника? Получиться както предотвратить войну, горстке людей с необычными способностями. До сих пор нравиться задумка как в дне сурка и Эффекте бабочки. Отлично вписались в книгу.

Вы разве не понимаете?В первой части (дорога в рай) он на бронеурале.В 8 же, он уже мечтает о литре бензина.

Тут задумка автора. Перескочить через главы. Возможно позже он раскроет свой замысел, но мне понравилось данная глава.

зачем тащить на себе, если можно оставить все на мотоцикле, и просто его катить рядом? Это не легко, но если это не урал, то вполне. Я в 90х по 3 мешка картошки на велике возил по 20км, и ничего. А по другому было никак. Да что я, вон вся вьетнамская война у косоглазых на великах по джунглям, вот там есть где утонуть в грязи :)

Нашел топливо - поехал. В конце концов есть куча жратвы, которую кидать. МОжно сделать микроавтобус временым жильем, и в радиусе все прочесать, мож трактор на дизеле какой попадется, или бенз.

годно. прочел.

Норма,только глав некоторых не хватает и еще:

взял с машины еду и воду чтобы использовать только как предметы первой необходимости?мне одному показалось что это как то коряво?

Автор Действительно где ещё семь частей. Но читается довольно легко, так плюс однозначно

На праздниках будет 2 части, 2 часть и 3 часть, пока незнаю успею ли отредактировать 2-ю. Но 3-я уже готова.

Оригинальный порядок написания, главное не запутаться))

Уточните пожалуйста какие праздники имелись ввиду?))

Новый год))))))

2013)))21.12.2012

Народ а 9 часть будет???

Народ а 9 часть будет???

Скорее всего не скоро (написана уже, но нужно было редактировать, пока забил), сейчас события происходят в мире важнее...

Нафиг мир! Сами разберутся, текст, нет, произведение давай!!!! Спасибо. За внимание

.

Быстрый вход