Белый куб. Часть 3

Начало, Часть 2

Что ж, хоть что-то начинает проясняться. Правда, сложновато впитывать воспоминания такими огромными порциями. Нужно немного отдохнуть. Осмотреться в этом новом... месте.

- Аура! А этот... куб. Какие у него размеры?

- Длина ребра составляет десять километров, доктор.

- Ого! Внушительный объемчик. Зачем такой?

- Вы сами задали такие размеры.

Никогда не страдал гигантоманией. Значит, такие размеры чем-то обусловлены. Для чего-то это нужно. Ладно, разберемся еще.

- А что за границами куба?

- Наниты.

- Какие еще наниты? Они агрессивные?

- Наниты уничтожили девяносто девять процентов положительной материи Земли, включая океаны и атмосферу.

- Это боевые наноботы?

- Наниты - это колонии пикоботов, находящихся в перманентном поиске положительной материи. При обнаружении материи они трансформируют ее на фемто-уровне в простейшие элементы, из которых возможно реплицировать новых нанитов.

Понятно. И так до бесконечности... Они воспроизводят себя из всего, до чего способны дотянуться. Экофагия - призрачный конец света, который мог наступить только при условии бесконтрольного развития нанотехнологий. Все об этом говорили, но никто в это всерьез не верил. Серая масса. Страшилка для первокурсников института нанонаук, не более. И теперь я внутри этой страшилки. Какая злая ирония.

- А что их сдерживает?

- Горизонт аннигиляции.

- Это я уже слышал, конкретнее. - Я посмотрел Ауре прямо в глаза и обязательно бы при этом недовольно нахмурился, если бы было чем. - Из чего состоит горизонт?

- Из анти-нанитов, доктор.

На секунду мне показалось, что она едва заметно улыбнулась. Странно, у голограмм нет эмоций, а у этой явные признаки ИИ. Или просто причудилось?

- Ладно. А где находится сам куб?

- На Земле, доктор Грин. В районе бывшей Африканской зоны отчуждения. На северном побережье Африканского континента, точные координаты...

- Погоди, погоди! К чему мне сейчас твои точные координаты? Ты говорила, что помимо моего куба есть еще? Сколько их?

- На текущий момент времени активировано одна тысяча семьдесят два куба. Но сознания еще продолжают прибывать в Чистую Реальность. Будут еще кубы.

Ничего себе! Мы их что с профессором, списками от профсоюзов утверждали?

- Ближайший куб далеко отсюда?

- Четыреста два километра, сто один метр на Юго-Запад, доктор.

- Хорошо, как мне туда добраться? Я могу просто выйти за защитный горизонт?

- Нет. Ваше сознание угаснет и будет утеряно навсегда.

Мммм, а говорят - двум смертям не бывать.

- Как это возможно, если я всего лишь сгусток чистого сознания?

- Не совсем так, доктор. Ваши воспоминания записаны на триллионы фемто-трубок, которые равномерно рассредоточены по всему кубу. При прямом контакте с нанитами, трубки памяти будут уничтожены, воспоминания утеряны.

Вот почему у меня постоянное ощущение, будто я заполняю собой некий огромный объем, находясь в каждой его точке.

- И что, никакой коммуникации между активированными сознаниями нет? Какой тогда смысл во всем этом?

- На какой из последних двух вопросов вы бы хотели получить ответ, доктор?

- На первый! - Жутко захотелось добавить какого-нибудь крепкого словца, но ругаться на пучки света по крайней мере глупо. Сдержался. Злиться я еще не разучился.

- Коммуникация возможна только по защитным туннелям, которые могут быть созданы из положительной материи.

- Вот теперь я совсем ничего не понял, по каким еще туннелям?

- Так гласит стандартная инструкция для путешествия по другим кубам, доктор Грин. Вы сами ее разрабатывали. - Аура чуть померцала, затем монотонным голосом начала объяснять мне то, что я сам когда-то, видимо, в нее запихал. - Фемто-трубки памяти собираются вместе, образуя клуб, размерами не превышающий микрометра. Клуб помещается в защитный слой анти-нанитов, которые образуют временный панцирь. После чего, накладывается второй слой, состоящий из положительной материи. Количество необходимой материи рассчитывается центральным процессором в зависимости от расстояния до пункта назначения. Получившийся композит проходит сквозь горизонт аннигиляции, происходит прямой контакт положительной материи с нанитами. Внешний слой материи аннигилируется. Высвобождаемой в ходе этого процесса энергии хватает, чтобы придать ускорение клубу фемто-трубок, помещенных в защитный панцирь, и развить околосветовую скорость. Путешествие длится сотые доли микросекунды. Конец записи.

- Все? Так просто!? А я то думал... А при чем здесь туннели?

- Это оптический эффект стороннего наблюдателя, доктор. На такой скорости клуб преодолеет несколько сотен километров настолько быстро, что со стороны будет казаться, что между точкой отправления и точкой прибытия мгновенно образуется и исчезает туннель.

- Хорошо, и как я все это сделаю?

- Я помогу вам, доктор Грин.

Нет, точно! На этот раз точно - она улыбнулась. Я вспомнил эту улыбку.

- Ты же не просто голограмма, верно?

- Да, верно.

- Ты - центральный процессор этого куба?

- Да, доктор.

- Ладно, хоть с этим разобрались. Как происходит управление? Ну, как мне отдавать тебе команды?

- Мысленно. Я уловлю псевдо-синапсные разряды на фемто-трубках и считаю с них любую вашу команду.

Понятно. Мыслеобразное управление. Мы с друзьями, заканчивая обучение в конфедеративном университете, мечтали, что хотя бы наши дети увидят его в действии. Кстати, не держи зла за “дуру”.

Аура снова чуть заметно улыбнулась.

***

Итак, я - доктор нанонаук первой ступени Альберт Грин. Один из создателей проекта “Белый куб”. Точнее то, что от него осталось - теперь я колония мюоновых фемто-трубок с воспоминаниями.

Землю и все живое поглотили наниты. Серая масса. А на поверхности планеты теперь только полторы тысячи удаленных друг от друга кубических саркофагов огромных размеров, грани которых защищены от внешнего воздействия горизонтами аннигиляции. Между ними клубится смертельный нанитовый туман, не позволяющий мне даже носа высунуть из своего убежища. Прескверная картина.

Немного светлых красок в нее привносит лишь то обстоятельство, что с помощью положительной материи можно вполне безопасно перемещаться между кубами, в которых заточены сознания людей, лично отобранных мной для этого проекта. Возможно, я даже смогу найти знакомых ученых.

Стоп! А где я возьму эту положительную материю?

- Аура!

- Да, доктор?

- Ты говорила, что для создания туннеля необходимо какое-то количество материи. А где же нам ее теперь взять?

- Она здесь, доктор Грин, на нижней грани куба.

- А я где сейчас? Ну, относительно граней куба?

- Вы повсюду. Фемто-трубки распределены равномерно. Но ваше внимание сейчас находится в центре объема куба. Чтобы псевдопереместиться в нужную область, вам достаточно переключить свое внимание на эту область. Попробуйте.

Белый свет со всех сторон. Не видно ничего, кроме очертаний Ауры. Я словно нырнул в бассейн с молоком и открыл глаза. Так, нужно собраться. Если я в центре куба, значит мне нужно спуститься на пять километров. К нижней грани. Легкое ощущение падения. Прекратилось. Вокруг особо ничего не поменялось, все по-прежнему белым-бело. Только Аура куда-то делась.

- Отлично, доктор.

- Что отличного? Я уже внизу?

- Да, вы у нижней грани куба. Прямо над запасами положительной материи.

Я “осмотрелся”, но ровным счетом ничего не увидел, кроме подоспевшей Ауры.

- Я ничего не вижу. Как она выглядит? Из каких элементов состоит материя?

- Сжиженный унуноктий-118 бесцветен, доктор. В кубе отсутствует атмосфера, поэтому газ находится в состоянии покоя. Различима только граница раздела сред.

Я присмотрелся внимательнее. Внизу действительно было заметно слабое преломление света, идущего от нижней грани-дна. Будто куб был заполнен прозрачной неподвижной жидкостью.

- И сколько его здесь?

- Двести тысяч тонн. Согласно седьмому параграфу инженерного обеспечения проекта “Белый куб”, доктор.

Интересно - это мало или много?

- А почему именно унуноктий-118?

- Унуноктий содержит самое большее количество стабильных электронов, которые можно изъять для формирования других типов атомов. Следующие химические элементы из периодической таблицы...

- А ну-ка погоди! Я уже и сам...

Вспомнил. День, когда мы выбирали материал, который собирались поместить в кубы. Нахмуренное лицо профессора. Бедлам, который творился в нашей лаборатории. К тому времени к нам уже примкнуло много русских ученых, разделяющих наши взгляды. Проект “Белый куб” набирал обороты. И, вместо нашего с профессором, давно ставшего привычным тандема, в помещении главной лаборатории научного корпуса теперь было не протолкнуться.

Непрерывно велись какие-то расчеты, писалось необходимое программное обеспечение, ставились бесконечные опыты. Помимо группы местных специалистов, к проекту присоединилась масса людей со всего света. Связь осуществлялась посредством наносети, которую мы же и разработали всего несколько месяцев назад. Мы стали доступны из любой точки мира.

В тот день необходимо было окончательно утвердить химический элемент, который должен был стать основой для воссоздания положительной материи после экофагии. В том, что катастрофа неизбежна, уже не сомневался никто из участников проекта.

- И все же я настаиваю на московии, коллеги! - Отчаянно защищал свою позицию немецкий пикотехнолог Ганс Шустке.

Хороший, кстати, парень.

- Нет, нет, друзья мои. - Селантьев был непреклонен. - Московий - это сто девятнадцатый элемент периодической системы, он синтезирован неприемлемо недавно. Кто может поручиться за его абсолютную и достаточную стабильность? Каково будет колонистам “Чистой Реальности”, когда они обнаружат, что материя, сформированная на основе электронов московия окажется псевдостабильной?

На сводном пуле визиоконференции было отчетливо видно, как Шустке потупил взгляд. Профессор продолжил:

- Я вообще предлагаю отказаться от рассмотрения элементов группы со сто девятнадцатого по сто тридцать второй.

- Что ж, тогда оставляем прежнего кандидата? - Робко поинтересовался Сойфер, старший научный сотрудник из американской лаборатории Криосинтеза Свободных Ядер.

- Голосуем, коллеги? Прошу высказаться, кто за то, чтобы использовать унуноктий-118?

Вот так, практически сутками напролет, силами ученых со всего мира, кипела работа над нашим проектом. В те месяцы я спал по два-три часа в сутки, а энергию черпал лишь от осознания того, для каких целей тружусь.

На основную работу времени практически не оставалось. Большая часть Отдела Мирных Изысканий примкнула к проекту “Белый куб”, что не замедлило сказаться на общей отчетности нашего учреждения. Спасало лишь то, что начальником ОМИ являлся сам Селантьев. Но и с него было кому спросить, поэтому иногда все же приходилось напрягаться еще больше, спать еще меньше, а новые разработки в сфере мирных нанотехнологий требовательным комиссиям выдавать.

Правда, разработки мы тогда делали больше для виду, чтобы курирующие организации хотя бы временно нас не трогали. Помню, когда ОМИ представил нанокомпозит для покрытия автодорог, Селантьеву пригрозили значительным сокращением штата отдела. Пришлось хорошенько поработать и выдать что-то действительно полезное обществу. Мы не могли терять людей, связанных с проектом.

Из последних таких изобретений ясно помню только активные визиолинзы. Получилась и в самом деле отличная вещь. Они продавались в виде глазных капель, и человеку нужно было лишь закапать их в глаза. Наноботы сами находили зрачок. Получалось эдакое встроенное визиографирование. Едешь на работу в метро и смотришь утренние новости. Удобно. Сервисные наноботы транслировали информацию прямо на сетчатку, минуя хрусталик.

А подключившись к наносети, можно было смотреть и запрещенные к показу по официальным визиоканалам файлы, коими чуть ли не вся сеть кишела уже через неделю после ее запуска.

Но все эти новшества бледно выглядели на фоне разработок пико-технологов. Вот уж кто ежедневно совершал революционные открытия, так это они. Нашему отделу, помню, даже сделали приставку “Нано”, переименовав ОМИ в НОМИ, тем самым подчеркивая нашу ущербность. Потом, правда, приставку убрали, но все равно было неприятно.

Да что и скрывать, наноботы становились все менее и менее востребованы населением Конфедераций. В отличие от тех благ, которые могли предоставить пико-лаборатории.

После того, как благодаря новой науке, удалось решить проблему с продовольствием и энергоснабжением, сделав их бесплатными и общедоступными, пико-ученые взялись за продолжительность жизни человека. Оно и понятно - кому хочется умирать от старости, когда более не нужно работать, чтобы прокормить себя и свою семью? Когда не нужно оплачивать счета за электричество, потому что они больше не приходят?

И вот тут развернулась настоящая война патентов. Кто первый патентовал новый вид пикоботов, тот и правил балом. Чертежи могли изобрести в недрах любой крупной корпорации, но расширенную квоту на сбыт продукции нового типа получали только обладатели патентов.

Так, еще недавно никому не известная лаборатория с небольшим штатом разработчиков, запатентовав удачную разработку, в считанные недели превращалась в крупную и успешную корпорацию, тесня своих конкурентов уже на высшем уровне.

Помню самый яркий пример подобной метаморфозы. В то время как крупные игроки фармацевтического рынка разрабатывали в своих пико-лабораториях различные лекарства от отдельных болезней, один небольшой коллектив ученых заявил, что отныне фармакология - прошлый век, и что их изобретение сделает прием каких бы то ни было чудо-микстур бессмысленным занятием.

Они представили миру совершенно новый подход в сфере здравоохранения, став впоследствии крупнейшей медицинской корпорацией Немецкой Конфедерации. Они выпустили на рынок капсулы, в состав которых входили пикоботы, которые считывали информацию прямо из ДНК человека. На генном уровне. И это было гениально!

В самом деле, зачем лечить организм от болезни, когда можно просто спросить у него самого - что ему необходимо, чтобы не болеть. И дать это. Ведь в его клетках хранится вся информация о структуре РНК и белков. И за хранение этой генетической программы отвечает ДНК. Достаточно заглянуть в эти записи и станет ясно, чего для развития и функционирования конкретно этого организма не хватает, а что нужно убрать.

Ох, и шуму тогда было. Всемирное медицинское сообщество заявило, что фактически, открыт путь к биологическому бессмертию. И правда, достаточно было проглотить одну такую капсулу, чтобы вылечиться от малейших болячек и не болеть в дальнейшем никогда.

Кроме того, поврежденные ткани начинали регенерироваться, чтобы прийти в соответствие с заложенной в ДНК программой. К примеру, если у человека был уродливые шрамы от ожога, то после приема капсулы они бесследно рассасывались в течение нескольких недель. Кожа становилась такой, какой она и была запланирована генами носителя.

Вообще все приобретенные в ходе жизнедеятельности изменения исправлялись. Шрамы, увечья, камни в почках, сколотые зубы и так далее. Революция, что тут еще можно сказать...

Ах да, вспомнил один забавный конфуз, без которых не обходится, когда дело касается всего нового. Пико-боты, не особо разбираясь в текущей моде и субкультурах, неустанно выводили из организма все инородные тела и включения. Многим пришлось забыть о пирсинге и татуировках, которые просто исчезли с кожи. Сначала некоторые даже активно возмущались, но здравый смысл восторжествовал довольно быстро - здоровье дороже кольца в носу.

***

На картинках: сверху - нанобот-скаут, снизу - медицинский пикобот

Ваша оценка: None Средний балл: 8.2 / голосов: 25

Быстрый вход