Запредельность

- Алекс, вот зачем ты меня сюда притащил? – Человек, облаченный в костюм химической защиты и противогаз, обернулся к своему товарищу.

Тот, которого звали Алекс, в точно таком же наряде, покачал головой и сказал:

- Клим, в сотый раз говорю тебе - не пожалеешь! Осталось совсем немного!

- Чего немного?!- прогудел Клим. Голос в противогазе звучал глухо. Судя по всему, человек был сильно недоволен.- Я тоже сто раз говорил сам себе - не слушать твои бредни! Так ты ж прицепился словно клещ, не отцепишься! Вон, посмотри - смеркается уже! Если сейчас рванем обратно, может, успеем еще до темноты вернуться!

Двое друзей расположились в небольшом полуразрушенном здании. Сквозь выбитое десятилетия назад окно виднелся перекресток, на удивление свободный от остовов проржавевших автомобилей – неизменного атрибута разрушенного много лет назад ядерным вихрем города. Мутировавшая растительность взломала асфальт, разукрасив дорожное покрытие небольшими побегами ядовито-зеленой поросли. Темные остовы пятиэтажек, россыпи битого кирпича и мусора создавали унылую картину всеобщего разрушения. Низкое, серое небо, казалось, цепляло темными, клубящимися облаками руины зданий, отчего мрачный, апока-липсический пейзаж только усиливался.

Алекс достал из кармана полиэтиленовый пакет с вложенным в него мятым листом бумаги и протянул товарищу.

- Что это?- Клим поднес пакет к самому лицу, пытаясь через окуляры противогаза рассмотреть нанесенные на лист бумаги малопонятные каракули.

- Помнишь, месяц назад я в тихую свалил со станции прогуляться по поверхности? - продолжил Алекс.- Так вот, тогда я решил пошарить в куче битых автомобилей – той самой, что на углу, в сотне метров от входа. Собственно, ни на что и не надеялся. Забрался в металлический кунг одного из грузовиков. Дверь была заперта, вот и подумал – чем черт не шутит, вдруг повезет, можно сказать, прямо у себя под носом. Полчаса возился, пока вскрыл. А там…

Алекс сделал паузу и зачем-то поправил маску противогаза.

- Короче, там – скелет в обрывках химзы и противогазе. Видимо, сталкер безвестный какой-то – может, подранили его, не смог до входа в подземку дойти, вот и спрятался в грузовике. Там и откинулся. Смотрю – из клапана разгрузки что-то торчит, вытащил – а там записка эта. Ну, и еще «макаром» разжился. И целым магазином патронов!

Алекс любовно похлопал по рукояти оружия, торчавшего из кармана.

- Да ты толком говори! – Клим повертел в руках пакет. - Что тут написано – не разобрать ничего!

Алекс рассмеялся – в противогазе это больше походило на глухое уханье.

- Это- карта! На ней указан вход, судя по всему, в бункер. Целый бункер! Неисследованный! Ты понимаешь, что это значит? Если это так, то мы наберем столько хабара, что сможем наплевать на всех на станции! И жить так, как захотим, а не вкалывать целыми днями на свиноферме и слушать бухтение Петровича какие мы лодыри!

Алекс подтолкнул друга ближе к окну.

- Вон там, видишь, - он указал рукой на малозаметную развалину на противоположной стороне перекрестка, почти сплошь увитую покровом растительности. – Когда-то это была трансформаторная будка. Там - вход в бункер.

Клим посмотрел в указанном направлении и особой уверенности открывшийся вид ему не внушил. Разливавшиеся сумерки уже устраивали обманчивую игру света и тени и развалины строения виднелись смутно.

- Ну ладно, допустим… А с чего ты решил, что там именно бункер? Может, у сталкера там схрон был. Или еще что. Я слышал, многие так делают…

- Рисовать карту для собственного схрона? Нужно быть полным идиотом! – парировал Алекс. – Но это еще не все… Переверни пакет, увидишь!

- Что это? – спросил Клим, пытаясь разглядеть сквозь мутноватую поверхность пакета небольшой пластиковый прямоугольник с черной полосой с боку.

- Я так думаю – это карточка-допуск в этот самый бункер. Слышал о таких от наших воен-ных на станции. Теперь только Бог ведает, откуда несчастному сталкеру удалось ее раздо-быть. Видимо, не всем воякам удалось укрыться , кое-кто попал под раздачу…

- И что толку от этой карточки? – Клим протянул пакет обратно.- Вся электроника мертва уже два десятилетия. Мы что – бронированные двери грызть будем?

- Хватит трепаться!- Алекс спрятал карту в нагрудный карман «разгрузки».- Только время зря теряем.

Он шагнул ближе к окну.

- Ну, Алекс, если вся твоя затея обернется прахом, я тебе… точно одно место отстрелю!- Клим поудобнее перехватил свой дробовик. План друга не внушал ему оптимизма. Тем более, что со станции они просто-напросто сбежали, отсыпав знакомым ребятам, дежурившим у гермоворот, десяток патронов за молчание.

Алекс только усмехнулся в ответ.

… Когда-то трансформаторную будку окружал металлический забор; сейчас он наполовину рухнул, а другая его часть покосилась и больше держалась на побегах растений, сплошь увивших его, чем на металлических стяжках. Железная дверь валялась на земле, едва различимая под слоем мусора.

Включив фонари, друзья ступили в темное помещение. Желтые лучи света разогнали застоявшийся мрак, выхватив из темноты остатки механизмов, покрытые толстенным слоем пыли. Двери железных электросиловых шкафов, выстроившихся в ряд у противоположной стены, были распахнуты, демонстрируя раскуроченное нутро и бахрому оборванных проводов. В тесном – не более десяти квадратных метров – помещении, царил хаос и запустение. Впрочем, как и во всем окружающем мире.

- Ну, и где твой бункер? – не удержавшись, съязвил Клим, пробежав лучом фонаря по по-темневшим от времени кирпичным стенам.- Тут и нам то развернуться не где…

- А ты думал он сразу перед твоим носом окажется?- парировал Алекс.- Надо искать.

Луч его фонаря метнулся из стороны в сторону, устроив сюрреалистическую пляску черно-белых теней, пока не уперся в один из электросиловых шкафов.

Алекс подошел ближе, высветив пыльное нутро, состоящее из путаницы оборванных кабе-лей; затем переместил желтое пятно фонарного луча выше, на кирпичную стену.

- Думаю, что вход здесь,- заявил Алекс. И, предупреждая очередной скептический вопрос друга, пояснил.- Смотри, это единственный шкаф, стоящий в нише. С чего бы это?

Ухватившись за погнутую металлическую дверцу, Алекс попытался сдвинуть громаду с места, но железный короб, весящий не менее полуцентнера, даже не шелохнулся.

- Ну, чего ты встал?! Может, поможешь?! – рыкнул Алекс на товарища, который молча на-блюдал тщетные потуги друга.

- Ох, блажен ты в своем безумии…- пробормотал Клим.

Пристроив свой фонарь на покатом корпусе разломанного трансформатора, он взялся за угол шкафа, однако все усилия друзей оказались тщетными – громадный железный ящик словно прирос к полу. Они уже хотели бросить эту затею, когда вдруг тяжелый металлический короб, издав противный визгливый скрежет, подался вперед на пол метра.

Тяжело дыша, Алекс и Клим молча посмотрели друг на друга.

Из отрывшейся щели пробивался тусклый, еле заметный, красный отблеск.

Алекс, холодея внутри, осторожно заглянул в образовавшийся проем.

Ниша, которую закрывал электросиловой шкаф, оказалась довольно глубокой. Низкий про-ход вел куда-то вниз. Посветив фонарем, Алекс различил, что крутая каменная лестница уводила метра на три под землю и оканчивалась крохотной площадкой с бронированной дверью, на которой тлели два ярко-красных огонька.

- Да…как же такое может быть?!- выдохнул Клим, уставившись через плечо Алекса в открывшийся проход. Он был просто обескуражен случившимся. - Тут же все мертво давным-давно!

Алекс протиснулся в тесный проем, зашуршал пакетом, доставая карточку-допуск, и спустился вниз.

Пальцы, затянутые в защитные перчатки, слушались плохо, и он только со второго раза сумел опустить пластиковый прямоугольник в узкую прорезь под таблом.

Внутри что-то щелкнуло, загудело, и толстая плита двери вдруг приотворилась на пару сантиметров.

- Мечты идиотов порой сбываются…- пробормотал Алекс. Его просто трясло от переизбытка адреналина в крови.

Клим молча сунул ему в руки дробовик и фонарь.

- Вот уж точно везучие идиоты…- проворчал он.- Будем надеяться, что дуракам будет везти и дальше.

Толкнув тяжеленную гермодверь, они оказались в тесном – два метра на два - помещении. На низком потолке тускло светился плафон. Выход из камеры закрывала такая же дверь с кольцом запорного вентиля посередине.

- Внимание! - раздался неизвестно откуда какой-то безликий голос.- Зафиксирован повышен-ный радиоактивный фон! Не нарушайте герметичность ваших защитных костюмов, запущен процесс дезактивации!

С перепугу Алекс подпрыгнул на месте, судорожно сжав в руках оружие, и лихорадочно завертел головой.

- Мать твою! Там что, люди?!

Клим, испугавшийся не меньше, нервно сглотнул, и выдавил в ответ:

- Похоже… нет. Это, скорее всего, автоматическая система защиты.

- Как так? – Алекс непонимающе уставился на товарища.

- Ты совсем обделался со страху? Если дверь была под электронным замком, значит и все остальные системы живы, в том числе и управляющие компьютеры…

Тугие струи мелкодисперсионной жидкости брызнули с потолка, оборвав Клима на полуслове. Тесная камера тут же наполнилась белесым водяным туманом. Подача дезактивирующего раствора прервалась так же резко, как и началась. Вместо него ударили плотные потоки горячего воздуха, напрочь испаряя оставшуюся влагу.

- Процесс дезактивации завершен! – вновь возвестил безликий голос.

Запиравшая выход внутрь дверь, глухо чавкнув уплотнителем, приоткрылась. Выбравшись, друзья оказались в коротком коридоре, так же тускло освещенном парой электрических плафонов.

Алекс, не долго думая, сорвал с головы надоевший противогаз и вдохнул полной грудью. Воздух был прохладен и сух, в нем вообще отсутствовали какие-либо запахи. Это было так необычно, что у Алекса защипало в горле. На станции всегда присутствовали запахи – флюиды сырости и тлена, неизменно сочащиеся из тоннелей, легкий смрад из отхожих мест и еще куча непойми чего. Но здесь же присутствовал только запах стерильности. И не только в воздухе. Стены и пол сверкали чистотой и свежей краской, будто только вчера тут закончила работу бригада строителей. И будто бы не было вовсе ядерного кошмара и двух десятков лет после него…

Алекс подошел к стене, на которой в пластиковой рамке висел какой-то документ.

- Клим, смотри! «Схема эвакуации первого уровня на Особый период». – прочитал он, рассматривая компьютерную распечатку, затянутую оргстеклом.

Потом посмотрел на товарища – тот, с покрасневшим лицом и всклокоченными волосами, выглядел подавленным и обескураженным сложившейся ситуацией.

- Если здесь первый уровень, значит, есть и второй…- рассуждал он вслух.- И третий, может быть… И все это цело и невредимо. Клим, мы не просто везучие идиоты! Мы - самые везучие люди на планете! И самые богатые! Да тут добра…

Он даже задохнулся от накативших на него чувств.

- Ты особо-то губу не раскатывай,- возразил ему Клим.

Не смотря на то, что его товарищ оказался полностью прав, и им действительно крупно повезло, странное, тревожное ощущение не отпускало его. Что-то было не так; они просто не понимали этого, и Клим нутром чувствовал – им дорого придется заплатить за это понимание, но будет уже слишком поздно.

- Так тебя и пустили гулять по всем уровням и тащить что вздумается! Ты сначала договорись с системой охраны, а она, судя по всему, штука упертая… И вообще…

Клим пристально посмотрел на товарища.

- Алекс, давай быстро разведаем тут что к чему, ну, прихватим хабара сколько сможем – и валим отсюда! Вернемся на станцию – обдумаем все хорошенько. Не нравится мне весь этот расклад - бесплатный сыр только в мышеловке…

- Валить отсюда?!- на лице Алекса отразилось искреннее недоумение, а в глазах полыхнул какой-то странный, безумный огонек. – Ты в своем уме, дружище?! Говоришь - валить на обратно на станцию?! Да в гробу я видел теперь эту станцию! И весь Московский метрополитен! Здесь есть все! Все, что ты хочешь! И даже больше! Вот!

Он ткнул пальцем в схему.

- Один склад! И второй! Что тебе еще надо?! И это, надо понимать, далеко не последние здешние нычки! Чистый воздух, воды и жратвы вдоволь, чистая одежда, помещения - просто хоромы царские! А что нас ждет на станции?! Опять горбатиться в дерьме на свиноферме, жрать мерзкую похлебку два раза в день, ютиться в каморках, которые нам «щедро» выделило начальство?! Заискивать перед заезжими торговцами, чтобы они сбавили чуток цену за просроченную десяток лет назад банку тушенки?! Нет уж, Клим, вот оно у меня где!

Он провел ладонью по горлу.

- Я этот шанс не упущу, Клим. Если уж идиотам везет, то нужно быть дважды дураком, чтобы не принять это везенье…

- Ты совсем тронулся, я смотрю…- произнес Клим. Он все больше не узнавал старого друга. Возможность легкого обогащения окончательно вымела у того из головы здравый смысл, все более превращая в опасного параноика.

- Да!- зло сказал, словно выплюнул, Алекс.- По мне, так лучше быть сытым и обеспеченным безумцем, чем честным и голодным умником. А я тебя и не держу. Раз такой правильный – пожалуйста, иди, дорогу теперь знаешь!

Он перехватил поудобнее дробовик и шагнул к перегораживающей коридор двери.

- Вот идиот…- процедил сквозь зубы Клим, но, вздохнув, последовал следом.

Следующее помещение оказалось просторным и таким же пустым и чистым, словно тут тщательно прошлась команда уборщиков. На стене находились, закрепленные в специальных пазах, пенные огнетушители (на красных баллонах – ни царапины!), рядом - термометр в пластиковом зажиме.

Клим наклонился, вглядываясь в шкалу – прибор показывал двадцать градусов выше нуля.

Порядок и чистота просто резали глаз

«Сектор А» - гласила надпись на ближайшей двери. – «Вход по пропускам синей категории ».

Соседняя дверь вела в некий «сектор В» и, судя по красной надписи, требовала уже пропуска зеленой категории. Около каждой – светящийся бледно-зеленым светом экран сканирующего устройства и сенсорной клавиатурой.

- Ну что ж, мелочиться не будем, - сказал Алекс и кивнул на дверь, на которой красовалась надпись: «Командный центр. Вход только по пропускам высшей категории!». - Думаю, там самое место переговорить с охранной системой или как там ее. Уверен, мы найдем компромисс…

Он хищно усмехнулся и опустил карточку-допуск в щель сканера.

- Приветствую вас, подполковник Соболев! – вновь раздался безликий, хорошо смодулированный, голос. – Для подтверждения полномочий прошу ввести личный идентификационный код!

Клавиатура под экраном подсветилась зеленым светом.

Алекс выслушал голос системы с открытым ртом и посмотрел на друга. У Клима все похолодело внутри – тревожное чувство вдруг заполонило все сознание, пробежав по спине холодными мурашками страха. Он был уверен - они только что сделали роковой шаг.

- Алекс, не надо…- едва успел вымолвить Клим, но друг уже пробежался наугад пальцами по сенсорным кнопкам.

- Проверка кода не прошла! У вас есть тридцать секунд на введение правильного идентификационного кода! Двадцать девять, двадцать восемь…

- Алекс, валим отсюда!

Клим рванул друга прямо за капюшон защитного костюма, но тот вывернулся и,вдруг, вскинул дробовик и выстрелил.

Заряд крупной картечи разнес в мелкое крошево сканирующее устройство. Золотистыми искрами полыхнула вспышка короткого замыкания. В помещении резко запахло сгоревшей изоляцией.

- Да ты совсем сдурел!! – заорал Клим, наполовину оглохнув от выстрела. Схватив Алекса, он просто швырнул его к входной двери.

- Тревога! Попытка несанкционированного проникновения! Код «альфа-красный»!

Ухватившись за вентиль открывания, Клим потянул его против часовой стрелки, но запорный механизм оказался заблокирован намертво.

Раздавшийся посторонний звук заставил их обоих обернуться.

В стене, под потолком, как раз напротив входной двери, открылась ниша, из которой, с ноющим звуком работающих сервомоторов, выдвинулась на подающем суппорте спаренная пулеметная турель.

Алекс, смачно выругавшись, уже вскинул дробовик, когда тонкая красная игла лазарного целеуказателя уперлась ему точно в горло.

Пулеметная очередь ударила короткой оглушительной скороговоркой. Крупнокалиберные пули с тупым, чавкающим звуком, прошили тело насквозь. Алекс, выплевывая изо рта темные сгустки крови, тряпичной куклой сполз по стене на пол, оставив за собой широкую, ярко-красную полосу.

Несколько теплых капель брызнули на лицо Клима, вызвав судорогу неконтролируемого тошнотворного спазма, на мгновение заглушившего волну леденящего страха. Прекрасно понимая, что в следующее мгновение и его размажут по стене кровавыми ошметьями, Клим, повинуясь какому-то наитию, рванулся перекатом вперед, оказавшись в мертвой зоне, точно под пулеметной турелью.

Весь дрожа и едва не подвывая от страха, он не сводил глаз с исходящих едким дымком стволов в метре у себя над головой.

Турель с глухим урчанием повернулась на поворотной платформе; красная игла лазера чиркнула по противоположной стене, выискивая новую цель, и, наконец, уперлась в безжизненное тело Алекса. Секунда-другая – и автоматическое орудие спряталось в стене.

- Господи, да что же это…- выдохнул Клим. Ноги предательски подогнулись, и он сполз по стене на пол.

Острый запах пороховой гари смешался с приторными флюидами свежепролитой крови. Ее натекла целая лужа из-под распростертого тела Алекса, на лице которого навечно застыла маска какого-то неподдельного изумления.

С трудом сглотнув тугой горький комок в горле, Клим, стараясь не смотреть в сторону погибшего друга, дотянулся до валявшегося на полу дробовика. Вес оружия придавал частицу, пусть хоть и иллюзорных, но сил.

Отчаяние вдруг нахлынуло плотной, почти ощутимой физически, волной. Он заперт внутри неизвестного бункера с активированной системой внутренней защиты. Любое вмешательство в ее работу приведет к очередной попытке системы избавиться от досадной помехи в виде вторгшихся волею случая в ее владения двух человек. Вернее, уже одного. И то, что он сейчас жив – случайность чистой воды… И лишь вопрос времени.

Климу вдруг захотелось завыть по-собачьи от безысходности.

Звук заработавшей вытяжной вентиляции заставил его в очередной раз вздрогнуть. За гулом работающих вентиляторов он не услышал, как открылась дверь командного центра. Лишь краем глаза уловил движение – в проеме стоял человек. Это было так неожиданно, что Клим, как ужаленный, вскочил на ноги, выставил перед собой дробовик и клацнул затвором, досылая патрон в патронник.

- Стоять! – рявкнул он. Звук собственного голоса придавал уверенности. – Не двигаться! Ты кто?!

Неизвестный молча смотрел на него. Высокий, худощавый, короткая прическа ежиком, взгляд холодный и пристальный. Одет в какую-то темно-синюю униформу, чистую и отглаженную.

Что-то в этом человеке было не так, все было слишком… правильным. Особенно, если учесть, что весь окружающий мир свихнулся давным-давно и пребывал в горячечном полубреду последние двадцать лет.

Глядя в спокойное, словно маска, лицо незнакомца, Клим вдруг ясно вспомнил, где уже ви-дел его! Или, по крайней мере, очень похожего! В памяти сразу всплыл зачитанный до дыр толстый журнал – осколок и напоминание о прежнем мире, в котором на каждой, некогда глянцевой, странице, нереально красивые женщины и стройные атлеты-мужчины демонстрировали экзотические наряды, стараясь перещеголять друг друга. Именно там он видел та-кие лица – ровные, спокойные, невозмутимые, и настолько пропорциональные, что по ним можно было изучать законы симметрии. И еще взгляд…

Клим взглянул в глаза незнакомцу и его пробрала дрожь – это был ледяной, безжизненный взгляд, словно бы на него уставились два объектива цифровой видеокамеры.

С трудом соображая, что делать дальше, он поднял дробовик на уровень груди, когда незнакомец стремительно шагнул вперед.

Грохнул выстрел. Смертельный заряд картечи, выпущенный в упор, должен был как минимум вынести человеку внутренности, но тот лишь покачнулся, принимая на себя чудовищный удар с таким видом, словно бы получал благодарность.

Клим не поверил своим глазам и даже приоткрыл рот. Темно-синяя униформа незнакомца на груди превратилась в лохмотья, сквозь которые, среди развороченных ярко-красных мышц, поблескивали серо-синим цветом ребра стального каркаса….

Рука незнакомца мелькнула с молниеносной скоростью и Климу вдруг показалось, что кузнечный молот ударил ему в подреберье. Внутри разорвался тугой шар чудовищной боли, и сознание тут же кануло в темный омут безвременья…

… Он очнулся. Сознание было неестественно пустым и гулким и почему-то напоминало чистое белое полотно, не тронутое ни единой строчкой мысли. Слух уловил тонкое попискивание и гудение какой-то аппаратуры; в воздухе витал едва уловимый запах медикаментов.

Клим открыл глаза и попытался пошевелиться, однако собственного тела словно не существовало. Волна страха вспыхнула и разорвала белесую пустоту в мозгу, как вдруг легкий укол в область шеи словно по мановению руки невидимого мага смел зародившуюся лавину чувств.

Скосив глаза, Клим увидел, что лежит, опутанный десятками проводов, в какой-то медицинской капсуле, прозрачный купол которой поднят. Прочные фиксирующие ремни охватывали его лоб, руки и ноги, широкой полосой пробегали через туловище.

Он помнил последние мгновения встречи со странным человеком, для которого выстрел из дробовика оказался не страшнее укуса комара. Только почему-то это воспоминание не вызывало никаких эмоций – лишь простая констатация факта…

- Я вижу, ты очнулся, - голос раздался откуда-то сбоку.

Шевельнув головой, насколько позволяла широкая полоса ремня, Клим различил недавнего знакомца, которого угостил порцией свинца в упор. Однако уже ничего не напоминало о том событии – униформа человека вновь была чистой и отглаженной, а страшные раны исчезли без следа.

- Кто ты, черт тебя дери? – прохрипел Клим.

Человек подошел ближе, словно давая себя получше рассмотреть.

- Резонный вопрос, - сказал он. – Думаю, ты имеешь право все знать.

Человек бросил короткий взгляд на один из жидкокристаллических экранов комплекса медицинской аппаратуры, на котором светились какие-то показатели.

- Сейчас твоей жизни ничего не угрожает и самое время ввести тебя в курс сложившейся ситуации.

Голос человека был неторопливым и ровным - ни капли эмоции не проскальзывало в нем, будто он рассказывал о самых обыденных вещах. Он подкатил поближе кресло на роликах, уселся на него и посмотрел в лицо Климу холодным, ничего не выражающим взглядом.

- В две тысяче десятом году в Министерстве обороны стартовал проект по созданию принципиально нового вида вооружения, отвечающего всем требованиям современного боя. Если говорить кратко – создание боевых андроидов. Он получил условное название «Синапс». С этой целью и был реконструирован оставшийся с времен холодной войны бункер, глубоко эшелонированный под землю. Мы сейчас находимся на самом верхнем уровне. Проект планировался как долговременный и многообещающий, однако жизнь внесла свои коррективы, при чем самые неожиданные. Ты понимаешь, о чем я. Случившаяся тремя годами позже ядерная катастрофа, казалось бы, поставила жирный крест на любых проектах и на человечестве вообще. Однако, нет…

Казалось, в этот миг на лице человека, наконец, мелькнула тень каких-то чувств, но она тут же истаяла за маской невозмутимости.

- Жизнь – сложная и коварная штука. Никто и никогда не мог подумать, что такая ужасная вещь как ядерная война может послужить колоссальным толчком в развитии. Утверждение абсурдно по смыслу, однако, это так. Из личного состава лаборатории, работавших над проектом, не выжил никто – удар накрыл город утром, во внерабочее время. Остались лишь три человека дежурной смены.

Человек сделал паузу, словно бы вспоминал что-то.

- Когда электронные системы защиты «запечатали» бункер, никто из них не мог поверить в случившиеся. Однако чудом уцелевшие датчики внешнего обзора выдали дымящиеся руины вместо некогда огромного мегаполиса, и это поставило последнюю точку во всех сомнениях. И стало последней каплей. Один из дежурных сошел с ума и застрелился. Второй сделал тоже самое, просидев в ступоре почти сутки.

Человек вновь замолчал, зачем-то посмотрев на мерцавший экран медицинского комплекса.

- Что стало с третьим? – выдавил из себя Клим. Он просто не мог поверить собственным ушам, чувствуя, что сейчас ему откроется нечто запредельное.

- Третий дежурный – это я, - произнес человек и посмотрел в лицо Климу своим холодным, пронзительным взглядом. – У меня так и не нашлось смелости поступить так же, как и мои товарищи. Мне было двадцать один год, сознание упрямо отвергало случившееся и от этого жить хотелось еще больше. И я нашел выход…

- Как такое может быть? – вымолвил Клим. – С момента Катастрофы минуло двадцать лет. Как ты смог выжить?

Человек покачал головой, словно соглашаясь непониманием Клима.

- Бункер не пострадал от ядерных ударов. Линии энергоподачи располагались под землей и тоже остались целыми. К тому моменту «Синапс» - сверхмощный компьютерный комплекс лаборатории имел аналогичное проекту название - уже провел изрядную долю теоретических расчетов. Я лишь ввел некоторые коррективы. Собственно, сам проект уже стал тенью прошлых непомерных человеческих амбиций, и я перенаправил, так сказать, вектор усилий в несколько иную сторону – на собственное выживание.

Собственно, говорить о том, что третий дежурный – это я, не совсем правильно. От меня прежнего осталось лишь одно сознание, интегрированное в искусственную биомеханическую оболочку.

Видя, что во взгляде Клима сквозит полнейшее непонимание, человек терпеливо продол-жил.

- Проще говоря, я – киборг. Звучит дико и неправдоподобно? Согласен, поначалу действительно шокирует, однако при тщательном рассмотрении все оказывается совсем не так. В начале двадцать первого века высокие технологии уже позволяли создавать примитивные кибернетические организмы. Здесь, в забытом всеми бункере, сложились уникальные в своем роде условия. Рассказывать все в подробностях сейчас нет смысла, ты сам все узнаешь в свое время.

Дав инструкции кибернетической системе, я – тот, прежний – погрузил себя в длительный анабиоз в криогенной камере. Я провел в низкотемпературном сне пятнадцать лет - именно столько понадобилось «Синапсу» чтобы провести все необходимые расчеты, виртуальные эксперименты и тщательно перепроверить данные, чтобы свести ошибку к минимуму.

Очнулся я уже совсем другим. Мое сознание при помощи нейросенсорного контакта было скопировано на искусственный носитель – огромное количество микрочипов, совмещенных с человеческим мозгом. Необходимые человеческие органы были клонированы в камере биологической реконструкции. Затем помещены в титановый эндоостов, выполняющий функцию несущего каркаса или, иначе говоря, скелета. Ну, и все остальное…

Так я стал тем, кем ты меня видишь. Я – новое поколение в дальнейшем развитии человеческой цивилизации. Почему, спросишь ты? Да потому что именно буйство человеческих страстей уничтожило цивилизацию - злость, ненависть, страх, жажда наживы… Мне не ведомы эти чувства. Вся беда человечества была в его алогичности и не желании поступать разумно.

Клим просто не знал что сказать - подобный кошмар не мог присниться ему ни в одном пьяном бреду. Видимо, ужас сложившейся ситуации должен был охватить его своими ледяными руками, однако введенный через инъекцию в шею неизвестный препарат полностью нивелировал любые чувства.

- Не хватает только одного, - продолжил киборг. – Человеческого материала. Но теперь это проблема, я думаю, отпала.

- Что ты… имеешь ввиду? – только и смог выдавить из себя Клим.

- Ты вернешься на станцию и расскажешь людям о заброшенном военном бункере, нетронутом и полном всяких припасов. Как я уже говорил, все та же алчность и жажда наживы приведет сюда достаточное количество желающих поживиться запросто так. Но!

Киборг сделал жест рукой.

- Сначала нужно завершить твою трансформацию.

- Что?! Ты не посмеешь! – насколько было можно, воскликнул Клим, но голос оказался хриплым.

- Твой организм нежизнеспособен,- невозмутимо продолжил киборг. - У тебя повреждены внутренние органы и сейчас ты держишься только на комплексе медицинской аппаратуры по поддержанию жизни. Прости, но после того, как ты угостил меня зарядом картечи в упор, у меня не оставалось выхода, как вырубить тебя сильным ударом.

Он встал с кресла и быстро пробежал пальцами по раскладке сенсорной клавиатуры.

Прозрачный колпак начал медленно бесшумно опускаться.

- Черт! Да… будь ты проклят…исчадие ада! – Клим вздрогнул в опутавших тело ремнях; в затуманенном транквилизатором мозгу на миг вспыхнула целая гамма чувств, но тут же погасла.

Сознание вновь стало ровным и пустым.

Тихо чавкнул пневмоуплотнителем опустившийся колпак медицинской камеры, внутри белесой пеленой заклубился усыпляющий газ.

Клим уже не мог видеть, как на одном из жидкокристаллических экранов побежали строчки сообщений:

« Идет сканирование исходного объекта…»

« Создание виртуальной модели…»

« Расчет алгоритма внесения изменений в исходный биологический объект…»

«Передача данных в камеру биологической реконструкции…»

… Сумерки медленно накрывали разрушенный город, словно пытались скрыть ужасные свидетельства разразившейся десятилетия назад катастрофы. Клим остановился на перекрестке – том самом, около которого находилось полуразрушенное здание трансформаторной будки – и медленно осмотрелся.

Полный нейросенсорный контакт.

Это было непередаваемое ощущение, к которому он так и не смог привыкнуть спустя даже месяц после своего «перерождения».

Как можно передать человеческими словами ощущения гармоничного сочетания живого с неживым?. Таких слов просто не было.

Окружающий мир словно бы распахнулся навстречу перерожденному сознанию, приобрел небывалую яркость и глубину. Сращенный с мозгом сверхмощный микропроцессор раздвигал восприятие за все мыслимые пределы.

Запредельность.

Клим не просто видел и воспринимал окружающий мир, он его чувствовал.

Программные анализаторы окружающей среды в автоматическом режиме осуществляли сканирование, выводя на сетчатку глаз через зрительный нерв ровные строчки данных: со-став воздуха, наличие опасных веществ, степень концентрации радиоактивной пыли, температура, влажность…

К слову сказать, радиация – бич всего оставшегося человечества – теперь ему была не страшна. Внесенные генетические изменения при «перерождении» сделали его невосприимчивым к радиоактивной среде. И теперь бесполезный противогаз и костюм химической за-щиты стали лишь необходимым камуфляжем.

Мысленно переключая режимы анализаторов, Клим отсканировал окружающее пространство во всех диапазонах. Зеленым контуром подсветились точки термальной активности – прячущиеся в развалинах мутировавшие твари. Они теперь тоже не представляли опасности, чувствуя своим обостренным звериным чутьем присутствие пугавшего их своей непонятностью удивительного полуживого существа.

Клим неспеша пересек перекресток и двинулся уже знакомой дорогой на свою, некогда родную, станцию.

Никаких чувств не было. Вернее, они были где-то на самом дне оцифрованного сознания, нивелированные до едва ощутимых всплесков электрохимической активности мозга.

Единственное, что осталось от прежнего Клима.

Буйство человеческих страстей уничтожило мир – теперь Клим даже не сомневался в этом. И теперь наступала эра новых людей, которые восстановят мир из пепла. И это уже будет мир без глупых и безумных страстей – мир чистого разума.

Клим шел на станцию - и он знал, что делать.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.5 / голосов: 22
Комментарии

+10 :) вообще, неплохо...

________________________________________________________________

Гуманизм - наша профессия. Никто не должен страдать бессмысленно, ибо это садизм.

Спасибо! Очень приятно!

Нормально. Но от радиации, противогазов и костюмов химзащиты лучше избавиться. Двадцать лет прошло, а уровень фона всё ещё настолько опасен ? Да и сами костюмы и противогазы через двадцать лет хранения будут не на что не годны, только выбросить.

Благодарю за комментарий, рад что Вам понравилось! Боюсь, что по поводу противогазов и костюмов хим. защиты вы не совсем правы. Будучи профессиональным военным, я лично наблюдал на складах длительного хранения имущество химзащиты, заложенное туда еще в 60-х годах, а выглядело как новое. Конечно, тут главный фактор- условия хранения.

При подрыве плутониевых триггеров, инициирующих MIRVы, без инициирования термоядерных реакций (напр., при попадании под огонь ПРО) - плутоний не сгорит во вторичных реакциях при облучении нейтронами от 2-й ступени, и выпадет на местности в виде изотопа-239. Период его полураспада - 24000 лет...

________________________________________________________________

Гуманизм - наша профессия. Никто не должен страдать бессмысленно, ибо это садизм.

"kv-astakhov" пишет:
При подрыве плутониевых триггеров, инициирующих MIRVы, без инициирования термоядерных реакций (напр., при попадании под огонь ПРО) - плутоний не сгорит во вторичных реакциях при облучении нейтронами от 2-й ступени, и выпадет на местности в виде изотопа-239. Период его полураспада - 24000 лет...

Любопытная подробность :) Но мне кажется, что при высоких уровнях фона ОЗК и противогаз - "мёртвому припарки". Всё равно дозу получишь. И смысл брать с поверхности вещи (тот же ПМ у трупа в будке) если они будут радиоактивными с нехилым фоном ? Или я не прав ?

Мне думается, что было бы более правдоподобно, что радиационный фон ПОВЫШЕН, но не более того, и что выжившие шастают по поверхности в каких-нибудь кожаных плащах и штанах и самодельных респираторах - типа необходимый минимум защиты.

По поводу ПМа и других вещей с поверхности - конечно же они будут иметь повышенный радиационный фон. Но именно для таких случаев существует такой процесс как дегазация и дезактивация, после проведение которых объектом можно пользоваться без вреда для здоровья.

Конечно, ОЗК и противогаз нисколько не укроет от проникающей радиации, ведь тот же ОЗК сделан из натурального каучука, и для радиации он не помеха ни капли. Более того, от проникающей радиации (именно ПРОНИКАЮЩЕЙ!) укроет разве что стационарное убежище. К примеру- сантиметр свинцового покрытия уменьшает действие жесткого гамма-излучения в 100 раз, бетонное перекрытие убежища- в 200-300 раз. Средства индивидуальной хим. защиты нужны в первую очередь для защиты кожных покровов и органов дыхания от попадания на них радиоактивной пыли и останочного радиационного фона. Конечно, можно использовать и плотную кожаную одежду- но это как крайний вариант и на очень короткий промежуток пребывания на зараженной поверхности.

"киборг" пишет:
Конечно, можно использовать и плотную кожаную одежду- но это как крайний вариант и на очень короткий промежуток пребывания на зараженной поверхности.

Я про то и толкую: получится довольно стильный персонаж в кожаном плаще, с потёртым ПМом и в респираторе-самоделке. А фон можно поставить в пределах 500-700 микрорентген в час для достоверности с отдельными мощными "пятнами" на местности (типа где невзорвавшаяся боеголовка упала) с запредельными уровнями радиации.

Кстати: если ПМ наберёт 1-2 Рентгена, то дезактивировать его уже нельзя. Металл "держит" радиоактивные частицы.

Вспоминаем физику.

1. При развале MIRVа на поверхности фонить будет собственно плутоний. Он дезактивируется с местности как обычное ОВ - изъятием слоя грунта.

2. Основной остаточный радиационный фон после воздушных ядерных взрывов (без затягивания пыли с земли в облако взрыва) - результат обработки местности проникающей радиацией. Предметы, изымаемые из местности с остаточной радиацией, надо проверять на радиационные загрязнения в ходе карантина или входного контроля. Этого для определения их опасности достаточно.

3. Если предмет из плотного изотопно-стабильного материала без влаги внутри (ж/б конструкция, пистолет, автомат без деревянной фурнитуры, грузовик, металлическая арматура) был ввезен на территорию с остаточной радиацией через 3...4 дня после взрыва и там хранился без контакта с загрязнениями, в защитных средствах (напр., под чехлом, в мешке, под лакокрасочным покрытием), то максимум надо сменить эти защитные средства, помыть, перекрасить.

4. Респираторы действительно необходимы. Они защищают слизистые от загрязнений, содержащих остаточную радиацию.

________________________________________________________________

Гуманизм - наша профессия. Никто не должен страдать бессмысленно, ибо это садизм.

"kv-astakhov" пишет:
При развале MIRVа

Что такое MIRV?

"kv-astakhov" пишет:
При развале MIRVа на поверхности фонить будет собственно плутоний. Он дезактивируется с местности как обычное ОВ - изъятием слоя грунта.

А я и не спорил с практикой дезактивации. НО действие происходит в рамках "Мира Метро 2033", где слой грунта по вполне понятным причинам никто не снимал.

"kv-astakhov" пишет:
Предметы, изымаемые из местности с остаточной радиацией, надо проверять на радиационные загрязнения в ходе карантина или входного контроля. Этого для определения их опасности достаточно.

И я про то же, только немного корявее. Получается так "радиация на поверхности - пипец всему какая, без противогаза и пёрнуть нельзя, но предметы с поверхности БЕРЁМ"... Это что за парадокс ? Если регулярно таскать с поверхности сильно фонящие предметы в относительно "чистое" (с радиационной точки зрения) убежище, то через пару лет там будет фон, как снаружи. Предлагаю "пипец какую сильную" радиацию через 20 лет убрать вместе с ОЗК и противогазами, а повышенный фон для антуража - оставить.

"kv-astakhov" пишет:
Если предмет из плотного изотопно-стабильного материала без влаги внутри (ж/б конструкция, пистолет, автомат без деревянной фурнитуры, грузовик, металлическая арматура) был ввезен на территорию с остаточной радиацией через 3...4 дня после взрыва и там хранился без контакта с загрязнениями, в защитных средствах (напр., под чехлом, в мешке, под лакокрасочным покрытием),

Очень маловероятная ситуация в условиях города после ядерного удара. При чём по вводной все жители вне метро погибли начисто. Некому ввозить что-либо на территорию города после взрыва.

Ммм. Оч.понравилось.

Интересная идея. Хорошая подача.

____________________

Я дам Вам парабеллум...

Сехмет, спасибо за ваше мнение. Искренне рад, что вам понравилось. Читатели- самые жесткие и непредвзятые судьи.

Очень прилично написано, спасибо.

Ворфейс, и вам спасибо!

++++

Быстрый вход