Точка невозврата 2

Точка невозврата 2

Они взяли его в Аушвице. 27 января 1945 года, когда наши вошли в лагерь многих пленных уже не было в живых. А персонал успел сбежать в глубь полыхающей Германии, а он не успел. В бункере медблока лагеря где он прятался, заклинило дверь, от разрыва миномётной мины произошёл сбой в системе охранного периметра. Когда его обнаружили,

то сразу хотели вздёрнуть напротив ворот. И если бы не личное вмешательство маршала Конева, болтаться бы ему в петле, как пить дать. А когда выяснилось чем он занимался в Освенциме и других концлагерях, волосы вставали дыбом. Но это не помешало отправить его вместе с усиленным конвоем НКВД в Москву, как VIP персону. Послевоенному СССР такой специалист был ой как нужен. Теперь он работал здесь, в секретном НИИ 92. И даже кабинет у него был свой, и стол, и микроскоп и ещё много чего, и цепь. Личная цепь которой он был прикован к стальной скобе торчащей из стены. Он — это микробиолог Марк Шульц. Тоже профессор, академик, светлая голова. Именно он и был тем самым гением который обнимался с самим Йозефем Менгеле, а с Зигмундом Рашерем пил на брудершафт. Но именно ему впервые удалось создать симбиотический организм из вируса и соматической клетки живого организма. Сколько узников пришлось пустить в расход не имеет значения, это был всего лишь расходный материал, недочеловеки, низший сорт. Сколько удивительных сюрпризов принесло это открытие, какие перспективы открывались в будущем медицины, даже предположить сложно. Но ЦК КПСС мало интересовала медицинская сторона вопроса. Куда как более актуальным стало использование работ Шульца в военной сфере. Очень много давал вирус симбионт своей хозяйке — клетке. Гений добился того, что бы вирусная частица не уничтожала клетку-хозяйку, а образовывала симбиотический организм. В одной соматической клетке могли одновременно существовать до 5-10 вирионов. Сам паразит был мутировавшим вирусом чёрной оспы человека, был довольно крупным и наблюдался даже в световой микроскоп. При этом ДНК клетки и вируса объединялись и клетка-хозяйка начинала производить новые вирусные частицы. А вирионы, в отличие от других своих собратьев, не отравляли партнёра продуктами распада, а заставляли клетку производить новые и полезные для себя и паразита белки. Также в клетке замедлялись дегенеративные процессы, она почти переставала стареть, быстрее регенерировала и восстанавливала повреждения. Но и энергии ей требовалось больше. При этом в организме наблюдалась парадоксальная ситуация: при увеличенной интенсивности обмена веществ, заражённый организм должен был снижать температуру тела, а также избегать солнечного света. Так как все вирусы не устойчивы к температурам выше тридцати семи градусов и воздействию ультрафиолета. Лучшие результаты Марк Шульц получал при работе с новорождёнными — клетки которых были слабо дифференцированы и легче протекала инвазия и репликация вируса. Именно поэтому во всех концлагерях Германии собирали беременных женщин, и младенцев не старше месячного возраста и доставляли их в Аушвиц.

В институте не знали о существовании ещё одного «сотрудника». Для немца было выделено особое помещение в конце технологического коридора, где обычным сотрудникам делать было нечего. Ключ от микробиологической лаборатории был только у Истомина и начальника охраны НИИ полковника Каспаряна.

Когда Пётр Власович открыл дверь, Шульц сидел за микроскопом, смотря в окуляр и что-то записывая в лабораторный журнал. Это был субтильный немолодой человек, с небольшой клиновидной бородкой и в старомодном пенсне. К ноге была пристёгнута тонкая, блестящая цепочка, длина которой позволяла свободно перемещаться по всему помещению лаборатории. Конечно, острой необходимости в привязи не было, это была просто маленькая месть полковника, сын которого был сожжён в Бухенвальде. Само помещение сияло белизной и чистотой, в нём был образцовый немецкий порядок.

- Гуден так, Марк, - приветствовал русский профессор немецкого. - Как ваши успехи на поприще микромира?

- И я фас прифествую, но к сошалению нишехо новохо соопшить фам не имею, - ответил Шульц на вполне сносном русском языке. Он находился здесь уже почти два года и языковая практика не прошла даром, он успешно овладел русской речью и не только печатной, но и крепкое словечко мог вставить из великого и могучего при случае. - Опрадовать фас пока нешем. Я сеходня прихотовил нофую питательную среду, можече попробовать. Но ешли смотрет на рэзультат прошлых попыток, мошно шкасат, што обмена ДНК с лейкоцитами нет. Это противорешет самой природе.

Петр Власович присел на диван напротив немецкого коллеги, закурил и пристально посмотрел в глаза Шульца.

- А у меня есть для вас хорошая новость, - произнес он не отводя глаз. - Ваша жена и дочь живы. Скажу...

- Как, Гретта и Мадлен шивы? - потрясенно спросил немец. Он покачнулся и тяжело сел на лабораторный табурет. Кровь отлила от его лица, руки не находили себе места, глаза бегали.

- Да, живы. Сейчас они в Дрездене. Их приютила семья Фогель, я думаю вы их знаете, их дом напротив булочной Гессинга. Правда дом ваш разрушен американцами, но она передала вам письмо и вы также можете ей написать. Только не указывайте ей специфику вашей работы, ни прошлой, ни нынешней. Она ничего не знает об Аушвице. Для нее вы просто ученый. И местонахождения своего не указывайте, вы же понимаете, что послание внимательнейшим образом изучат. Скажу больше - мы даже можем устроить вам встречу, но это уже зависит от вас и вашей, то есть нашей работы! - вытащил из рукава свой главный козырь Истомин.

- Тайте, тайте письмо! - взмолился Марк. - Я уше и ферить перестал, што мои фройлян шифы. Дрезден помпили, я слыхал ехо болше нет, отни расфалины. Какое шасте, какое шасте, - бормотал Шульц раскрывая конверт и дрожащей рукой доставая заветный листок. - Та это ее пошерк, та-та это она! - забормотал немецкий ученый вчитываясь в ровные строчки.

Истомин тихо вышел за дверь, оставив узника одного со своим „шастем”. Он не сомневался, что теперь Марк из кожи вон вылезет, только бы увидеть жену и дочь.

Помещение приемного зала где проходил прием „материала” гудело словно растревоженный улей. Сегодняшняя партия была разнопестрой: здесь звучал многоязычный гомон, ругательства, окрики конвоя. Петр Власович подошел к усатому майору Гудкову, которого знал давно. Обменявшись с ним рукопожатием, профессор с интересом стал рассматривать процесс приемки.

- А чего это нам сегодня такое ассорти? - поинтересовался Истомин у начохра.

- Да понимаешь доктор, всю сволоту по Уралу собрали, - улыбнулся тот. - Тут все смертнички. Немчуры восемь человек, наших уродов, в основном полицаев четырнадцать. Румыны, болгары, чеченцы, еще нейкая шелупонь. Главное то, что по документам все они осуждены и приговоры приведены к исполнению. Призраки, мать их! - сплюнул майор. - Даже могилки имеются. Ты профессор поаккуратнее тут, им терять нечего, а крови на них, мама не горюй.

Для подобного контингентав НИИ 92 имелись маленькие одиночные камеры, передняя стенка у которых представляла собой решетку с шипами, внутри был топчан, стул и отхожее место с дыркой в полу. Имелись также специальные механизмы фиксации, удержания. Еще под потолком висел распылитель для укрощения наиболее строптивых ледяным душем. Обычно новоприбывшие месяц находились в карантине. Но не в этот раз. Лаврентий Палыч ждать не любит. А тем более, страшно подумать, Иосиф Виссарионович!

После приемки профессор Истомин снова наведался к своему германскому коллеге. В этот раз он застал его спящего на сложенных руках прямо на лабораторном столе. В помещении царил хаос: разбросанные бумаги, разбитая лабораторная посуда, опрокинутая мебель, куча окурков в пепельнице. Марк услышал хлопок двери и уставился на Истомина осоловевшими глазами. Встал, потер виски и направился, негромко звеня цепочкой, к шкафам из нержавеющей стали. Там открыл крышку биотермостата и достав оттуда культуральную колбу, протянул профессору.

- Фот, попропуйте это. При ассоциации с исхотной фракции, лейкоциты не толжны лизировать эритроциты. И я хотел уснат кокта я могу увитеть Гретту? - вопросительно уставился на Петра Власовича Марк.

- Не сразу, не сразу. У нас еще много дел. Но как только будут положительные результаты, мы с вами пообщаемся более конструктивно.

- Зачшем вам это? - тихо спросил Шульц. - Вы хотите сосдать итеальную армию, вам мало попеты нат Рейхом, ви хотеть попеты нат фсем миром?

- Я хочу того же, чего хотели и вы Марк, ставя свои бесчеловечные опыты в лагерях смерти! - жестко ответил Истомин. - Я желаю могущества и процветания моей Родины! А для этого необходимо создать надежный ее щит, чтобы такие как вы никогда, вы слышите никогда не посмели напасть на нее! - задохнулся в крике Петр Власович.

- И чшем ше вы отличаетесь от меня, используя в своих экспериментах людей?

Истомин подскочил к Шульцу как разъяренный бык и схватил немца за грудки.

- Не смей! Фашистская мразь нас сравнивать! Ты уничтожал ни в чем неповинных младенцев и их матерей! Ты Ирод в современном обличье, ты изувер! А я использую нелюдей, извергов которых Советский Суд и Трибунал приговорил к высшей мере. Я это гнев Советского Народа. Народа, где каждый четвертый потерял своих родных и близких! И ты падаль смеешь мне говорить о равенстве?!

Ведь ты же, скотина, и меня считаешь недочеловеком, существом низшего сорта!

Профессор отшвырнул Шульца схватил колбу и нажал кнопку вызова охраны.

- В карцер его, на три дня, на хлеб и воду! - бросил он явившемуся по вызову лейтенанту и выскочил из лаборатории.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.3 / голосов: 28
Комментарии

+++

Поставлю семь, сюжет интригующий, стиль тоже нормальный, правда с огрехами. Минусы - плохое знание грамматики, и очень маленький объём, вы уж поднатужьтесь, напишите хотя-бы на один авторский лист, а лучше на два.

Нет времени писать - на работе компа нет, пишу на смарте, а дома семья, я ж не школота, у меня жена дочь, да и олимпиада по телеку. Пишу урывками, а грамотность, да хромает. Тогда наверно лучше не писать вовсе.

Нет, почему? Просто пишите дольше, вы же не в издательстве, вас никто не торопит.

Так- так- так, ув. товарищь Docentik, грамотность хромающую мы уж переживем. Продолжать стоит, тема очень интересная, тем более Вы о ней пишете с профессиональной точки зрения.

Хорошо,вот побольше бы ..но,кто как может конечно пишет.

Или может писАть небольшие произведения?)зачем эти главы,даешь каждый раз по маленькому законченному рассказику))

мне кажится врядли бы профессор стал разводить такую истерику (прям в стиле агиток c форума от I am)

+1

А теперь представте: два года как закончилась война, в стране разруха и голод. По предварительным подсчётам погибло 20 000 000 (теперь мы знаем, что значительно больше). Беда пришла почти в каждый дом. ГГ врач и через его руки наверняка проходили раненые и покалеченные+агитация, общая беда - война и общая радость Победа! Всё это сближает. А тут сидит прямой виновник всего и ещё имеет наглость сравнивать!!! И кроме того, Родина она одна и не важно какая форма правления у неё! И КАК НА ЭТО РЕАГИРОВАТЬ?!!!

"docentik" пишет:
А тут сидит прямой виновник всего и ещё имеет наглость сравнивать!!!

А и правда, а чем они лучше Марка, доктора Менгеле и подобных? По-моему Марк всё правильно сказал - зачем?

Немецкий учоный - такой же исполнитель приказов, как и советский. Партия (КПСС или НСДАП) сказала, значит - надо зделать. Ладно бы он там на Адольфа или когото с руководства накинулся.

Да, но Истомин не использовал младенцев и невиновных. А "материал" всё равно приговорённые военные преступники, у которых руки по локоть в крови, клейма негде ставить. Да это реалии того времени. Цели схожие - средства разные.

Быстрый вход