Точка невозврата 3

На ужин сегодня подали отбивную с картошкой, свекольный салат и чай. Несмотря на то, что в стране был тотальный дефицит продовольствия, в НИИ 92 на питании не экономили. Причём сносно кормили даже подопытных, не говоря уже о персонале. За столиком, напротив Петра Власовича сидел Марченко Сергей Алексеевич, тот самый тип с длинными волосами. Правда грязный передник и бахилы он сменил на простой домашний свитер и летние брюки. Он являлся в прошлом заведующим кафедрой патологической физиологии 1-го Московского медицинского института. Теперь работал здесь, под началом своего друга и однокурсника Истомина на должности ведущего врача патофизиолога.

- Слыхал, чего Трумэн намедни удумал? - спросил Пётр Власович, с удовольствием дожёвывая сочную свиную отбивную. - Так смотришь мы из союзников в первейших врагов переквалифицируемся. Небось если бы мы Рейх не тормознули, то рано или поздно и до них дело дошло бы. Подмял бы Гитлер под себя весь мир. А тут уже вон туркам помогают, других науськивают на нас. Чувствую не сегодня, завтра оттуда, - Истомин пальцем показал в потолок. - Снова напомнят о сроках. Поэтому, Серёжа, надо поторопиться. Как у тебя с анализами?

- Обломают они зубы свои гнилые на нас рыпаться, да. Ну, а поторопится конечно надо. Мы пока мест общий анализ крови, лимфы и висцеральной жидкости сделали, вечером рентген. Трое из наших отпадают — чахоточные они. У двоих язва прободная, тоже не сильно приятно. Еще четверо фрицев в средней степени кахексии. Их бы чуток подкормить, тогда бы сгодились. Ну ежели больных и убогих отбросить, то человек двадцать подберём.

- Ну и это неплохо. Остальных в контрольную группу, пока, - ответил Пётр Власович, утираясь салфеткой и разминая в пальцах папиросу. - Фракцию в различных титрах разведения я уже подготовил. Доза обычная, впрыскивайте по три кубика. Если кто загибаться начнёт, постарайтесь продержать как можно дольше. По крайней мере замерите показатели. Дальше: термометрия каждый час, рефлексы, давление и пульс раз в три часа. Три раза в день общий анализ биологических жидкостей, в том числе и на биохимию. Пускай наше молодое дарование поработает.

- Слушай, Петя, а ведь Гейфман то жив. Шнуз и Зигельс того, а этот жив! - встрепенулся Марченко. - Этот Прудников фрица чем то напичкал он и живёт. Правда льдом приходится обкладывать...

- Интересненько, пробормотал профессор,- достал из кармана халата свой блокнотик и методично что то туда вписывая. - Ну пойдём глянем, может и есть смысл с ним возиться.

Учёные встали из-за стола и направились на выход.

В секционном зале на столе из нержавеющей хирургической стали лежал человек. Руки и ноги его были пристёгнуты толстыми кожаными ремнями к металлическим скобам. Из подключичной вены торчал катетер с подключённой к нему капельницей, а вдоль тела были разложены мешки со льдом. Лицо человека было очень бледное, тонкие губы вытянулись в бесцветную нитку, веки хоть и были прикрыты, но при этом казались прозрачными. Создавалось впечатление, что человек мёртв, но присмотревшись можно было увидеть поверхностное дыхание и подрагивания век, а на виске еле заметно пульсировала жилка. Истомин взял карточку-выписку из эпикриза и бормоча про себя принялся читать.

- Так. Фридрих Гейфман, 1919 года рождения, Германия, город Бирсвиц. Так ладно это не интересно, а вот прививка против оспы в 1925 году. И переболевание чёрной оспой в лёгкой форме в 1929. Хм, значит поствакцинальное заболевание? Ладно, что по показателям? Так пульс 32, дыхание 5, температура 34,3, давление 80/30. Как же он живёт то, а?

- Ну живёт же, - неуверенно отвечал друг.

- Общий анализ крови! Цито, Цито! (Cito — по латыни быстро).

Общий анализ крови принёс сам виновник, а именно молодой биохимик Прудников.

- Вот посмотрите, Петр Власович, гемоглобин превышает норму в 4 раза, очевидно это для того, что бы компенсировать редкие пульс и дыхание и не допустить гипоксии органов и тканей. Лейкоциты выше 18, причём эритроцитарный лизис идёт, но интенсивность оного снижена почти в три раза. Если не охлаждать, то температура до 42-43 поднимется, а дальше вирус инактивируется и клетки лишатся его поддержки. Вот если бы как то терморегуляцию наладить, то может получится.

- Ну насчёт терморегуляции есть способ, можно попробовать. Эй! - подозвал он одного из дежурных врачей. - Готовте этого к трепанации, распорядитесь на счёт операционной. Ну, а мы с вами молодой человек прогуляемся в хирургию, - сказал профессор обращаясь к биохимику. - Дело в том, что ещё в 1909 году Николай Николаевич Бурденко в своих исследованиях доказал: ведущую роль в терморегуляции играют структуры гипоталамуса, и не только доказал, но и экспериментально их обнаружил. Ну и Алексей Сергеевич очень плотно работал с Бурденко, был его учеником. В прошлом году ездил на его похороны, приехал в очень подавленном состоянии. Уж очень они близки были с Николаем Николаевичем. Ну и решил продолжать его исследования, в том числе и по центральной нервной системе, - закончил свое повествование Истомин. - Кстати, молодой человек, а вы точно с анализами не напутали?

- Что вы, я три раза перепроверил. Разными реактивами пробовал, всё точно.

- Ну тогда прелестно, будем надеяться на лучшее. И вот ещё, что — вы пожалуйста сделайте небольшой забор крови у нашего живчика, пока он таковым является, кубиков 200, мало ли, вдруг понадобится.

- Я ещё хотел спросить у вас. Ведь постоянно в голову лезть это тоже не выход?

- Конечно не выход, коллега. Но это всё временное, я полагаю. Когда мы устраним деструктивные явления в подопытных, я думаю мы найдём способ воздействия на центры терморегуляции дистанционно. Например профессор Белькевич из Ленинградской Военно-медицинской академии проводит успешные опыты по воздействию на головной мозг электрическим током. Он даже пытался этим методом лечить шизофрению и параноидальные расстройства. На крайний случай пошлём наш десант через Северный полюс, - улыбнулся профессор.

Операционная сияла ослепительной белизной. Над современнейшим операционным столом горели ярчайшие бестеневые лампы. На секционных столах разложены сияющие инструменты: скальпели, ланцеты, трепаны, пинцеты и зажимы. Бригада хирургов, которой позавидовали бы лучшие Ленинградские и Московские клиники. А на столе лежал Фридрих Гейфман, нацистский преступник, старший надзиратель лагеря смерти Малый Тростенец под Минском. На его счету больше тысячи собственноручно лишённых жизни узников. Любитель маленьких детей и гладиаторских боёв среди пленных и обязательно со смертельным исходом. Теперь же с обритым наголо черепом, бледно-серой кожей и водянистыми глазами он ничем не напоминал того человека, при упоминании имени которого люди холодели от страха. Анестезиолог надел на лицо оперируемого маску, а Алексей Сергеевич, ученик Бурденко взял в руки трепан. Операция началась.

Ваша оценка: None Средний балл: 8 / голосов: 21
Комментарии

Я, кажется, понял, почему так мало материала выкладывается: это же стандартная приманка из телесериалов! На самом интересном и напряженном месте сюжета... ту би континиус!:) Поставил +10, порадовала медицинская терминология, не портящая текста. "Cito", например, на работе, частенько, для себя на документах ставлю, по старой памяти.:) Жду, что будет дальше!

Кстати, минусатор-таки, объявился!..:(((

...И вообще, какая разница, упадёт тебе на голову тонна кирпича или десять тонн?..

Обещаю, в следующий раз будет гораздо больше.

Десяточка! Получите и распишитесь. :)

Быстрый вход