Точка Невозврата 5

- Ну, что, товарищи, обобщим наши данные,- начал Петр Власович, разливая водку по пузатеньким чарочкам. - Сначала вы Марк. Вот выпейте немного беленькой для ясности мысли. А то, как говорят у нас: без ста грамм не разобраться.

Шульц залихватски опрокинул в себя рюмку, и мгновенно поддев соленый огурчик отправил его вслед за водкой, а только потом шумно выдохнул. Видимо адаптация к России прошла успешно. Его примеру последовали и оба русских врача. А вот начохр пить отказался.

- Во первых я при исполнении, а во вторых я с этой сволочью фашистской пить не желаю!- ответил на вопросительный взгляд Геоган Срапионович.

- Ну нет, так нет. Но ежели передумаете, то дайте знать,- кивнул головой Истомин. - Ну-с, Марк, что вы думаете по поводу произошедших изменений с вашим земляком?

- У меня нет мнохо данных, но претпологат я моху следушее: мотифисирофанный фирус оспы витоизменил матхеринский орханизм, приспособиф его пот наиболее комфортные услофия сушествовання. Оснофные исменення происошли на клеточном урофне. Наиболее заметные преопрасования в системе крофи. Мотифицирофанные эритроциты получшили восмошность самостоятельно перемещаться по кровеносному руслу и сердешная деятельность нушна только тля сохранения тонуса сосутов, но никак не тля твишения крови. Смею претполохать, што подопные исменения происойдут и с друхими форменными элементами крофи. И если сиенки сосутов преобретут меньшую эластичность, как в крупных артериях, то натобность в сердце, как орхане отпатёт фофсе. Ешчо нато отметить уфеличифшеюсю спосопность к переносу неоцитами кислорота и ухлекислохо газа в три-чшетыре раса. Ешчо я тумаю, что с лоботомией фы поторопились. Орханизм сам бы со фременем спрафился с терморехуляцией.

- А, что вы думаете о сжигании жира а росту мышечной массы?- спросил Марченко.

- Я тумаю, чшто ушел не только жир, но и гликохен из печшени. Фирус испольсофал этот механисм тля компенсации энерхозатрат на структурные исменения орханоф и тканей. Лехочшная функция не прекратилась, а урежение чшастоты тыхания, по фитимому, сфясана со способностью лехких улучшеному хазообмену. Но я не исключшаю вероятность фозникнофения кожнохо дыхания, как у мнохих семноводных и насекомых. И фот тохда натобность в лехких отпатет софершенно.

- Ну признаться, вынужден с вами согласиться,- пробормотал профессор, разливая по второй и вопросительно смотря на Каспаряна, однако тот снова ответил отказом. - А гиперсаливация (повышенное слюноотделение), надо полагать условный рефлекс?

- Та, та, рефлекс: чшеловек-чшеловек принес еду-еда- насышчение, именно тхак. Как у сопаки Паффлофа на лампочшку. Ему нушно компесировать увеличшевшиеся енерхозатраты. Я боюсь как пы в шелутке не начшались атрофические процессы. Его нато перевотить на твертую белковую пищу.

- Сергей,- обратился Истомин к своему заместителю. - Завтра сделаешь Гейфману рентген, бронхоскопию и ФГС. Возьми кровь, мочу, слюну на биохимию. И вот еще, теперь вход в бокс, только в хирургической маске, все манипуляции только в перчатках. У входа дезковрик. Надо также провести полную дезинфекцию помещений и инвентаря. А вот с остальными подопытными, всё оказалось не столь радужно. Ваша новая сыворотка, господин Шульц, похоже не работает. Семеро умерли вчера, ещё девять сегодня. Осталось четверо и контрольная группа. Напрасный расход материала, а новых больше не предвидится, по крайней мере, в обозримом будущем. Через неделю приедут ответственные товарищи из Москвы и им надо что-то показывать, от них зависит судьба всего проекта, наша судьба, да и ваша, Марк,- многозначительно посмотрел на немца Истомин. - Один экземпляр это явно не достаточно, причём мы даже не имеем представления, как он получился. Прудников, вроде впрыскивал ему что-то, надо будет узнать, что именно. Моё упущение, не спросил раньше,- досадно почесал нос профессор.

- Я вот, что думаю,- проговорил Сергей Алексеевич, покручивая в пальцах американскую сигарету, - Попробовать кровь Гейфмана, влить оставшимся четвёрым и другой четвёрке из контрольной группы.

- Оо, этто мошет быть гут,- оживился Марк. Только фсем не получшицца — нужно соплютать групповую принатлешность крофи.

- Я вас умоляю, не пойдёт агглютинация от трёх-четырёх кубиков крови, да и эритроцитов, как таковых, у него в крови уже нет, кстати, а какая группа у Гейфмана?- спросил Пётр Власович.

- Первая положительная, универсальный донор,- ответил Марченко, закуривая наконец сигарету, и с наслаждением жмуря глаза.

- Геогам Срапионович, уважаемый,- Истомин единственный из персонала не коверкал имя-отчество начохра на русский манер и тому это очень льстило. - Я вас попрошу, мы сегодня попробуем покормить нашего кадавра, так вы уж обеспечьте, ну там охрану что ли, ну не знаю как это назвать. И ещё, пусть уж ваши подчинённые соблаговолят одеть маски и халаты.

- Будет сделано, Пётр Власович,- ответил любезностью на любезность Каспарян. Он всё также сидел поодаль, не притрагиваясь ни к водке, ни к еде, только курил, но не американские сигареты, а нашу отечественную: «Красную Звезду».

Вечером вернулась дежурная смена и те кому незачем или негде было оставаться до утра. Помещения института сразу наполнились множеством самых разных звуков. Люди возвращались заметно отдохнувшими и повеселевшими, ведь при их работе выходные дни были очень редким явлением, особенно в последний месяц, когда работали в авральном режиме. Некоторые несли с собой букетики полевых цветов и веточки распустившейся вербы собранные наверху. Вместе с прибывшими в затхлые помещения института ворвались пьянящие запахи весны. Пахло дымком, цветами, сыростью, дорожной пылью, весенним солнцем... Всех входящих в карантин встречало объявление следующего содержания: «ТОВАРИЩИ! ВХОД В МЕДИЦИНСКИЙ БЛОК №4 И №5 БЕЗ МАСКИ, ПЕРЧАТОК, БАХИЛ И ХАЛАТОВ СТРОГО ВОСПРЕЩАЕТСЯ! Администрация.» До сего момента в НИИ порядки были вполне себе демократическими, и такие меры предосторожности стали предметом живейшего обсуждения со стороны персонала. В дополнение ко всему у входов в вышеозначенные блоки был организован пост, со стоящим на нём сотрудником внутренней службы безопасности. Прапорщик дополнительно обращал внимание на нововведение особо забывчивых и показывал где можно получить средства защиты.

- Прудникова Владлена Яковлевича просят зайти в кабинет заведующего!- раздался, усиленный скрытыми репродукторами, голос профессора Истомина.

Когда молодой биохимик, постучав, вошёл в кабинет, там уже были все заведующие профильных лабораторий. Он поздоровался и прошёл к свободному креслу напротив самого профессора. Сотрудники выжидательно смотрели на завНИИ. Кто-то прикуривал папиросу, иные болтали вполголоса, пытаясь предугадать причину столь позднего совещания. Валентина Павловна подкрашивала губы, смотрясь в маленькое карманное зеркальце. Сам Истомин вяло помешивал чай в гранёном стакане в серебряном подстаканнике и начинать явно не торопился. Наконец хлопнула дверь и кабинет быстрым шагом вошёл Марченко Сергей Алексеевич, подошёл к столу своего шефа и положил стопку, исписанной с обеих сторон, бумаги. Затем, по заведённой традиции уселся на своё место, не за общим столом, а в углу у маленького кофейного столика.

- Ну, что, товарищи, пожалуй и начнём,- поднял глаза на присутствующих Пётр Власович. - Прежде всего, вопрос Владлену Яковлевичу. Вы, какой препарат впрыскивали Гейфману?

- Оба. Сначала зимоксивина ацетат в дозировке 200 миллиграмм, а затем оксилтриметофосфат два раза, с интервалом в четыре часа, по 0,5 грамма,- с готовностью ответил тот.

- Ну почему сразу не доложили,- гневно спросил Истомин.

- Ну вы же сами сказали, что даёте мне картбланш,- неуверенно начал оправдываться Прудников. - Вы сказали, что они всё равно умрут и я могу проверить на них свои умозаключения.

- Насколько я помню, у вас был ещё Карл Шнуз. С ним, что сделалось?

- Умер он, третьего дня ещё. Я ему оксилтриметофосфат не вводил вовсе. Сердце стало замедлятся, впрыснул адреналин интрокардиально, сердце пошло, но потом прекратилось дыхание, рефлекторная остановка, скорее всего. Ну и умер он.

- Так. Подробнейший, детальный отчёт о всех ваших действиях, должен лежать у меня на столе завтра не позднее десяти утра!- отчеканил профессор. - Про нововведение вы уже все слыхали, это теперь необходимая предосторожность. Ещё, мы сегодня с Сергеем Алексеевичем попытаемся покормить нашего пациента, что по этому поводу скажет гастроэнтеролог?

С места поднялся седой мужчина, средних лет, в старомодной косоворотке, с окладистой старообрядческой бородой — Блещик Павел Устинович. Эта его борода, стала притчей во языцех всего института. Некоторые посмеивались над ним исподтишка, другие крутили пальцем у виска и даже прозвище у него , за глаза, было соответственным — борода. Но при всём , при том, специалистом в своей области, он был отменным. Строго говоря гастроэнтерологом он не был, в НИИ он выполнял скорее функции врача-терапевта, но поскольку более узкого специалиста не было, то гастроэнтерология была поручена ему.

- Мне бы на снимочки его взглянуть, тогда и будет, что сказать. По вчерашнему дню, секреторная деятельность на минимуме, тонус желудка и кишечника — не определяется. Пальпацией и перкуссией, патологий не выявлено.

Пётр Власович покопавшись в принесённых бумагах выудил два чёрных снимка, подошёл к стенду и зажёг свет, повесил их на магнитный держатель. Блещик вскочил со своего места и направился к стенду, где во всей красе в двух плоскостях предстали потроха Фридриха Гейфмана.

- Ага, ага. Так, так, тут у нас эрозийный гастритик, но язвочки не случилось. Контуры без измененьица, размерчик слегка маловат,- щебетал врач, пересыпая свою речь уменьшительно-ласкательными формами. - Ну, я полагаю, что можно начать приёмчик жиденькой пищи. Никакой патологии я у него не наблюдаю, всё в пределах нормочки. Меньше жира, больше растительных волокон и белка,- дал своё заключение Борода.

- Прекрасно!- отозвался Истомин. - Теперь к вам, уважаемая, Валентина Павловна,- обратился он к гематологу. - В пятом боксе, осталось четверо подопытных из второй группы. Хм, может быть уже и не четверо, ну да ладно. Так вот, им необходимо впрыснуть кровь Гейфмана, взятую накануне. По формуле 1:2:4:8, начиная с десятки. Вам в помощь Владлен Яковлевич. Всё остальное по предыдущей схеме: анализы, показатели и так далее.

Ширяева и Прудников Переглянувшись сели на свои места. Профессор обвёл взглядом аудиторию и остановился на гистологе. Валерий Павлович Семичасный заведовал гистологическо-цитологической лабораторией. Вид имел весьма представительский и строгий. Всегда скрупулёзно относился к своей внешности, и точно также к работе. Всегда являлся на рабочее место гладко выбритым, в отглаженных брюках и начищенных ботинках, в ослепительной белизны халате. Как ему это удавалось, при отсутствии женских рук никто толком не знал, но такого же педантичного отношения к себе и к работе требовал и от своих подчинённых. Также он являлся предметом тайных воздыханий Валентины Павловны, и не только её, но и всех женщин их небольшого коллектива. Вот и теперь она сидела и смотрела влюблёнными глазами на свой предмет обожания. Был он направлен сюда из Минского медицинского института, где был заместителем декана и заведующим кафедрой цитологии и гистологии.

- Валерий Павлович, вы голубчик, сделайте подробнейшие исследования изменяющихся, тканей и клеток, ежели таковые будут иметь место, с цветными иллюстрациями. Уж не сочтите за труд представить их мне к концу недели. Уверен, ваши сотрудники справятся, к тому же, Верочка у вас замечательно рисует,- искательно глядел на коллегу Истомин.

Дело в том, что он не мог разговаривать с этим человеком в приказном тоне, при виде яркого, уверенного в себе Валерия Павловича, он чувствовал свою некоторую ущербность, словно он был всего лишь тенью на его фоне.

- Да конечно, всенепременнейше будет исполнено. У меня уже есть кое какие намётки и я завтра вам их представлю,- невозмутимо ответил ему Семичасный.

- На этом, товарищи, не смею вас больше задерживать, только Сергея Алексеевича, я попросил бы остаться,- закончил совещание Пётр Власович.

Когда все разошлись, Истомин и Марченко, направились в конец коридора к боксу №4, где сидел сонный прапорщик с открытой книгой в руках. Они были полностью экипированы в защитную одежду, маски, перчатки и бахилы. С другой стороны в точно такой же амуниции подходил начохр Каспарян с двумя своими бойцами, вооружёнными автоматами.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.1 / голосов: 12
Комментарии

Как я понял, со следующей главы и начнется реальный зомбоапокалипсис?

________________

Есть вещи, ради которых стоит жить.

Есть вещи, за которые стоит умереть.

Но есть и такие, за которые могут сожрать...

Быстрый вход