Пес со слезящимися глазами

Сегодня ушли Соколовы.

Ранним утром вышли из калитки с рюкзаками за плечами как-то воровато огляделись.

И ушли.

Я наблюдал из-за занавески. Они, возможно, догадывались…

Теперь еще одним пустым домом в поселке больше. Он небольшой, дом Соколовых, но красивый, обшитый желтым сайдингом. Печка, дрова, вода из колодца. Все для жизни.

А они ушли.

Теперь дом начнет свое долгое путешествие в небытие. Как дома Оноприенко, Гусаковых, Ладогиных, Фейзманов… И других… Ушедших.

Умирание дома – это скрежет разросшейся облепихи по оконному стеклу, это глухие удары перезрелых слив по земле, это скрип половиц под невидимыми ногами, это отряды муравьев, торопящихся возвести муравейник прямо на крыльце, это паутина в комнатах, такая густая, что, кажется, в ней может запутаться человек.

Дальше - больше. На стенах появляются трещины, дерево побелело от плесени. Превратившийся в труху дверной створ не в силах держать гвозди петель, отпускает их. Петли срываются. Дверь, скособочившись, отворяет черноту, сырую и холодную, и боязно входить в эту черноту. Боязно, но не всем. Вот уже в заброшенном доме поселился какой-то пес, пегий, хромой, со слезящимися глазами. Что он ест, как проводит осенние ночки – Бог весть, но к дому теперь лучше не подходить.

А птицы! Их и прежде, до Исхода, было полным-полно. Сороки, сойки, синицы, клесты, дрозды, малиновки. Несмолкаемый гомон. Птичьим оркестром деловито дирижировал дятел.

Да, Соколовы ушли. Сергей, Ирина, их сын Петя. Хорошие были люди. Веселые.

Я закурил, стоя у окна.

Гроздья рябины сверкают в желтом мареве. Небо похоже на гжелевую чашку.

Засвистел вскипевший чайник.

Я вздохнул, потушил самокрутку в пепельнице. Поставил пепельницу на стол.

К чаю у меня булка. Черствая, конечно, со слегка заплесневелой коркой, но в наше время – Время Исхода – это настоящий пир.

Ножиком соскоблил плесень, с усилием разрезал булку на две почти равные части. Так.

Кипяток - в кружку. Жестяную, с надписью: «Комбату». Сюда же, в кружку, с десяток ягод калины. И (аккуратно, не больше глотка!) коньячка из фляжки.

Обжег губы. Отгрыз кусок булки. Пожевал.

Отличная булка.

Я нахмурился.

Вот на фига думать за едой? Когда в кружке – добрый глинтвейн, а в руке – отменная булка.

Но: во фляжке осталось всего ничего, а булка - последняя. Скоро у меня останется:

а) семь ржаных сухарей

б) полведра картошки

И все. Ну, если не считать полбулки, которые я припрячу на завтра.

Такие дела.

Я допил «глинтвейн», перевернул кружку. Разварившиеся ягоды калины упали на столешницу.

Ого!

Вскочил, подошел к окну.

Этот гул. Когда-то, до Исхода, жители жаловались на постоянный гул самолетов и даже писали коллективную жалобу в администрацию, да что она могла сделать, когда рядом с поселком аэропорт?

Бывало, стоишь на грядке с тяпкой, а над тобой низко проползает светлобрюхий Боинг.

Но это было раньше.

ТУ-154 набирал высоту.

Надо же, правда самолет. Даже не верится.

Может быть, на него спешили Соколовы?

Сели? Ой, вряд ли… Мне стало не по себе, когда я представил: толпа, потные лица. Все рвутся к самолету. Крики, давка, стоны. Где-то раздаются выстрелы. И в этой толпе – Соколовы. Сергей, Ирина, сын Петя.

-Пропустите, я с ребенком, - это - Сергей, держа на руках перепуганного мальчика.

-Назад.

Дуло АКМ упирается ему в грудь.

-Назад, тебе сказано.

Но Сергей, на которого напирает толпа, подается вперед. Автоматная очередь. Сухая, как клацанье зубов. Сергей падает. Рыдающий Петя исчезает где-то там, внизу, под ногами обезумевших людей. Не в силах помочь, сдавленная толпой, в голос кричит Ирина…

«Тушка» исчезла в синеве. Летите, люди. Дай Бог долететь.

На огороде – пусто. Все, что можно было съесть, выкопано и съедено.

Я взял в сарае лопату, вышел на грядки.

Отчего-то не работалось. Слабость в руках, в груди. Я закашлял. Сплюнул на землю желтоватый комок.

Почему опускаются руки?

Ах, да. Ведь Соколовы сегодня ушли.

Ушли Соколовы, а это значит, что я остался один, как перст.

Оперся на черенок, глядя, как раскраснелось вдали готовое спрятаться за горизонтом солнце. Закричала какая-то птица, и крик ее, пронзительно-тонкий, точно разбудил меня ото сна.

Я же один в этом поселке! Накануне зимы без еды, без дров, без патронов и пороха. Среди медленно подыхающих домов, покосившихся изгородей.

Все уехали. Все! Да, кто-то погиб, пытаясь сесть на самолет или поезд, но кто-то ведь выжил!

Почему я не уехал среди первых? Ведь относительно житейских перспектив было ясно давно?

Я огляделся. Ветер снял с клена лист-корону и, кружа, понес в вышину.

Просто я люблю эти места. В этом все дело.

Но сейчас меня ничего здесь не держит.

Я - последний. Я, как старый ключник, сдам свой поселок с рук в руки. Прямо Господу Богу. Получите, распишитесь. Все ушли, никого не осталось.

Я ухожу.

Ухожу отсюда навсегда.

На рассвете.

Как Соколовы…

Да, и, пожалуй, я все-таки захвачу с собой пса со слезящимися глазами.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.5 / голосов: 34
Комментарии

++++ А дальше будет?

Скорее всего, да.:)

+10

===============================================================

Вроде жизнь твоя текла беззаботно,в лету кануло зло, впереди опьяняла свобода.И что, свобода, вот она-земля твоя продана,уже кем то подобрана,и тобою будто одобрена и друзья твои биты, разорены и унижены,в новой жизни счастливой немногие выжили.

А по моему, и в таком виде вполне законченный короткий рассказ. Что дальше? Да ничего - смерть ГГ от радиации\хим.оружия, из-за которого все уходят, а он сам слабеет.

___________________

Я дам Вам парабеллум...

Комбат-философ у меня далеко не первый в очереди:) Сейчас планирую развить тему с зомбями, начатую в этом посте: http://deadland.ru/node/9472

Да ну. Мож он в подвале отсидится)

С продолжением будет лучше, однозначно... а за рассказ 10.

дальше может и не стоит, хороший рассказ, атмосферный

"Сверху булка твердая, как камень, зато в сердцевине мягкая. Отличная булка"

сразу виден городской мальчик. булка засыхает равномерно. и когда становится снаружи "твердой, как камень", то внутри она не может быть мягкой

опять бред, сразу видна деревенская девочка, булка при засыхании внутри именно мягче

Зависит от хлеба...

"На стенах появляются трещины, дерево зеленеет от плесени. "

Опять неточность. Много раз бывала в тайге в заброшенных домах. Стены у деревянных домов не трескаются. И от плесени дерево не зеленеет. На дереве плесень БЕЛАЯ. и изнутри. а снаружи плесени не бывает.

и еще... чтобы дом превратился в развалину, нужно лет 20, не меньше...

Спасибо за дельные замечания. Два первых - поправил. Третье, про 20 лет... ну, тут придется оставить) Прошу считать это художественным допущением.)

ПС: Насчет городского мальчика. Где я только не жил за свои 27 лет. В Орловской области (поселок), в Москве, в городке Новозыбков (самый радиоактивный городок в стране:), в поселке Крекшино, в Обнинске Калужской области. Сейчас живу в Брянске.

и стены трескаются, и чтобы дом развалился достаточно пару лет если за ним не следить, не протапливать, не проветривать

Ну-ка, ну-ка, от чего же деревянные стены трескаются?

да, и вообще... если злеб зачерствел, бывалый таежник плеснет на него кипяточку и через минуту он как свежий...

да, и что наш селянин делает ОСЕНЬЮ на огороде с ЛОПАТОЙ в руках?

а что вы думаете осенью работа в селе заканчивается? кстати говоря картошку, если не скороспелка убирают ПО-ОСЕНИ, так что перед тем как делать замечания изучите матчасть, это во-первых, а во-вторых, в рассказе действительно не сказано что он там делает с лопатой, может он там хоронит воспомининия, или поправляет штакетник, так что ваша придирка не уместна

Умный ты наш, читал ли ты, что у ГГ осталось полведра картошки. То есть картошку он либо уже всю съел, либо просто не сажал, либо сажал, но мало.

С лопатой в огороде бегают весной. А осенью - с ведром бегают.

а выкапывают осенью руками? ну-ну и выводы неочевидны, полведра картошки не означают что на огороде с лопатой делать нечего

"Бывало, стоишь на грядке с тяпкой"

опять смеялась... на грядке с тяпкой не стоят. на грядке стоят с лейкой, рыхлителем...

а с тяпкой стоят на картофельном поле

Надо же) Сколько неточностей, однако. В общем, я все это проанализирую и перепишу набело. Если найдете еще блох, просим отловить)

"Koketka" пишет:
а с тяпкой стоят на картофельном поле

Придирка неуместна. Тяпка далеко не только для окучивания картошки, ею же и сорняки срубают, и пушат землю, и пр.

_____________________

Я дам Вам парабеллум...

"Дверь, скособочившись, отворяет черноту, сырую и холодную, и боязно входить в эту черноту."

а что, окна в домах заколотили досками перед уходом? или их не было?

а что не встречали сенниц без окон???

"без дров"...

ага, человек в деревне (среди деревьев, ДЕРЕВЯННЫХ домов) страдает от отсутствия дров.

"На огороде – пусто. Все, что можно было съесть, выкопано и съедено."

зверский у вас аппетит... целая деревня наверняка выращивала картошку... и люди бросили все, а картошку (мешками!) съели. или с собой увезли?! на самолетах, поездах... ага, ага...

вроде деревья живы, ягоды есть, птицы тоже. а урожая не было? странная деревня? наверное, из горожан состояла

а где там написано, что все произошло за одно лето, может период рассказа год, два, три?

короче, автор, не парься, большинство замечаний придирки без особых на то оснований

Парься, автор, парься. Quite мнит себя экспертом мирового уровня, а сам делает смехотворные ошибки в своих коментах

это как раз вы мните себя экспертом, залажать чужой рассказ - велика премудрость, причем мелкими придирками, которые на общий смысл рассказа никакого влияния не оказывают, да это все равно что ругать теорию относительности за то что Эйнштейн усы сбрил

а смехотворно ваше отсутствие мозга, блондинка небось?

Полегче, я тоже блондинка, и что? Не ставьте меня в один ряд с кокеткой

Koketka - не девочка.

? что это значит?

Пес со светящимися глазами

Сегодня ушли Абдулмухаметовы.

Ранним утром выехали из своего подземного гаража на Бентли, как-то воровато выглянули из окна.

И уехали.

Я наблюдал из амбразуоы. Они, возможно, догадывались…

Теперь еще одним пустым домом в нашем элитном поселке больше. Он огромный, дом Абдулмухаметовых, красивый, обшитый желтым дубом. Бассейн, джакузи, трехметровый телевизор. Все для жизни.

А они ушли.

Теперь дом начнет свое долгое путешествие в небытие. Как дома Зильберманов, Бероевых, Ивановых, Муртазалиевых… И других… Ушедших.

Умирание дома – это шаги мародеров по кухне, это глухие удары кувалды по замкам, это скрип половиц под ногами воришек, это отряды гастарбайтеров, торопящихся утащить все ценное, это стреляные гильзы в комнатах, так их много, что, кажется, если их сдать в цветмет, можно озолотиться.

Дальше - больше. На стенах появляются неприличные надписи, дерево почернело от крови, что брызгает на него во время перестрелок мародеров. Заржавленый гермозатвор не в силах держать свою собственную тяжесть. Петли срываются. Люк, скособочившись, отворяет черноту, сырую и холодную, и боязно входить в эту черноту. Боязно, но не всем. Вот уже в заброшенном доме поселился какой-то пес, черный, мощный, со светящимися глазами. Что он ест, как проводит осенние ночки – понятно, тут же много трупов, и к дому теперь лучше не подходить.

А птицы! Их и прежде, до Исхода, было полным-полно. Вороны, вороный, вороны... Несмолкаемый кар. Птичьим оркестром деловито дирижировала огромная ворона.

Да, Абдулмухаметовы ушли. Магомет, Ирина, их сын Фатих. Хорошие были люди. Веселые.

Я закурил, стоя у амбразуры.

Гроздья тел сверкают в желтом мареве. Небо похоже на гжелевую чашку.

Засвистел вскипевший чайник.

Я вздохнул, потушил самокрутку в пепельнице. Поставил пепельницу на стол.

К чаю у меня булка из МакДональдса. Как свежая, конечно, это же консерванты, а в наше время – Время Исхода – это настоящий пир. Пусть нищеброды грызут черствые булки.

Безо всякого усилием разрезал булку на две почти равные части. Так.

Хеннесси - в кружку. Золотую, с надписью: «Олигарху». Сюда же, в кружку, с десяток бриллиантов. Для понту. И (аккуратно, не больше глотка!) кипятка из чайника.

Обжег губы. Отгрыз кусок булки. Пожевал.

Отличная булка.

Я нахмурился.

Вот на фига думать за едой? Когда в кружке – добрый Хеннесси ХО, а в руке – отменная булка.

Но: во фляжке осталось всего ничего, а булка - последняя. Скоро у меня останется:

а) семь тонн ржаных сухарей

б) четыре тонны картошки

И все. Ну, если не считать полбулки, которые я припрячу на завтра.

Такие дела.

Я допил Хеннесси, перевернул кружку. Бриллианты упали на столешницу.

Ого!

Вскочил, подошел к окну.

Этот гул. Когда-то, до Исхода, жители пожаловались на постоянный гул самолетов Президенту, Аэропорт закрыли на следующий день.

Бывало, лежишь у бассейна с мартини, а над тобой низко проползает светлобрюхий Боинг.

Но это было раньше.

ТУ-154 набирал высоту.

Надо же, правда самолет. Даже не верится.

Может быть, на него спешили Абдулмухаметовы?

Сели? Ой, вряд ли… Мне стало не по себе, когда я представил: толпа, потные лица. Все рвутся к самолету. Крики, давка, стоны. Где-то раздаются выстрелы. И в этой толпе – Абдулмухаметовы. Магомет, Ирина, сын Фатих.

-Пропустите, я депутат Госдумы, - это - Магомет, держа в руках чемодан с долларами.

-Проходите.

Дуло АКМ смотрит вверх..

-Проходите, мой господин.

Магомет, на которого напирает толпа, гордо идет вперед. Автоматная очередь. Сухая, как клацанье зубов. Остальные разбегаются. Испуганный Фатих исчезает в чреве самолета. Смеется Ирина…

«Тушка» исчезла в синеве. Летите, люди. Дай Бог долететь.

На огороде – пусто. Все, что можно было съесть, уничтожено радиацией.

Я взял в сарае клюшку для гольфа, вышел на грядки.

Отчего-то не игралось. Слабость в руках, в груди. Я закашлял. Сплюнул на землю желтоватый комок.

Почему опускаются руки?

Ах, да. Ведь Абдулмухаметовы сегодня ушли.

Ушли Абдулмухаметовы, а это значит, что я остался один, как перст.

Оперся на клюшку, глядя, как раскраснелось вдали готовое спрятаться за горизонтом солнце. Закричала ворона, и кар ее, пронзительно-тонкий, точно разбудил меня ото сна.

Я же один в этом шикарном поселке! Накануне зимы, куча еды, куча дров, вагон патронов и пороха, постапокалиптические телки вокруг. Среди медленно подыхающих домов, покосившихся изгородей.

Все уехали. Все! Да, кто-то погиб, пытаясь сесть на самолет или поезд, но кто-то ведь выжил!

Почему я не уехал в Монако? Ведь относительно житейских перспектив было ясно давно?

Я огляделся. Ветер снял с клена лист-корону и, кружа, понес в вышину.

Просто я люблю эти места. В этом все дело.

Но сейчас меня ничего здесь не держит.

Я - последний. Я, как старый ключник, сдам свой поселок с рук в руки. Прямо Господу Богу. Получите, распишитесь. Все ушли, никого не осталось.

Я ухожу.

Ухожу отсюда навсегда.

На рассвете.

Да, и, пожалуй, я все-таки пристрелю пса со светящимися глазами.

Девушка, это не смешно. Вы, как говорится, либо крестик снимите, либо трусы наденьте. Вы умеете бездарно копировать, но создавать не умеете. И что с того, что вы в США? Нечего этим бравировать.

И что вы на меня ополчились, а? Я же права

Впрочем, рассказ неплох. Беру часть своих отзывов назад, я была не совсем права.

Вот у вас тут рубки)Уже и фанфики к рассказу появились)

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Вроде жизнь твоя текла беззаботно,в лету кануло зло, впереди опьяняла свобода.И что, свобода, вот она-земля твоя продана,уже кем то подобрана,и тобою будто одобрена и друзья твои биты, разорены и унижены,в новой жизни счастливой немногие выжили.

"Неплохой_парень" пишет:
Уже и фанфики к рассказу появились)

это отнюдь не фанфик, а тупой высер убогой завистливой бландинко.

Кисонька вы моя, чего ж вам неймется? Вышли замуж - сидите дома, растите будущих зомби

зачем Вы так?! придирки, издёвки, фанфарики, оскорбления... ограничьтесь критикой у Вас ведь это на самом деле хорошо получается.

Быстрый вход