Наверно, все не раз наблюдали, как малые дети резвятся в песочнице. Им всегда интересно рыть тоннели, строить замки, а совсем малышей хлебом не корми - дай, куличики полепить. Но расходясь по домам, чаще всего дети оставляют игрушки там, где играли: солдатики закопаны под грудой песчинок, посуда, наполненная якобы тортами, а ведёрки с лопатками хаотично разбросаны после использования каждого второго ребятёнка.

Линия горизонта - вечный разделитель реальности, воспринимаемой глазом, на небо и землю. Бледно-серые у земли, но угольно-черные над головой тучи распластались по всей территории небосвода. Самые, что ни на есть, снеговые грузные тучи. Мелкие надоедливые снежинки, как мука через сито, просеивались на грешную планету Земля. Но прежде, чем упасть вниз к своим сородичам для образования сугроба, они вихрились в суровых руках ветра. Он выл, и буйству его не было предела. Ветер отказывался верить, что Земля отныне мертва.

Родственные души.

В две тысячи тридцать третьем, или просто тридцать третьем, если вести отчет от начала Новой Эры для человечества, некий Артем, съедаемый муками совести и угрозой гибели его станции, пускается в опасное путешествие по всему Московскому метро, в поисках выхода... После чего, вдохновленные его отвагой и самоотверженностью, по всей стране, да чего уж греха таить, и по всему миру начинают появляться герои, пытающиеся бороться с окружающей действительностью, старающиеся повернуть время вспять, исправить ошибки прошлого, но...

Но эта история совсем не об этом! Ибо кроме героев есть и обычные люди, чувства и мысли которых не менее важны в общей канве истории, в общем восприятии мира и безумств, творившихся, когда люди лишились всего...

Не буду больше задерживать ваше внимание на очевидном, лучше начну свой рассказ, временами безжалостно комкая его, как бумагу, дабы получше описать более интересные вещи.

****

Апокалиптический стёб в миниатюре.

***

«Эх, самогончика бы сейчас!»

Привычная, тоскливая мысль вновь поселилась в патлатой, сто лет немытой голове Самогончика. Мысль клацала зубами и неистово грызла измученный сильнодействующими препаратами мозг. От всей этой аптечной химии Самогончик стал совершенно невменяемым и жил в своем собственном мире. Самогону, тем не менее, хотелось все время.

Момент, когда мир превратился в труху, бывший сантехник Григорий Анфисович Тромадоленко, а впоследствии бомж Самогончик пропустил. В то время, как горели и рушились города, а население планеты пыталось выжить любой ценой, Григорий Анфисович спал в заброшенном канализационном коллекторе на ворохе картонных коробок и лишь изредка мычал сквозь сон, недовольный тряской и отдаленным грохотом. Проспавшись, Самогончик выполз наружу и при виде лежащего в руинах города охренел так основательно, что даже на целых два часа забыл о похмелье.

(Продолжение, предыдущая часть здесь)

Глава 4

Распределение очков. Ядоплюйка мерзкая, ядоплюющая. Серые зомби.

На начальных уровнях распределение автоматически происходит поровну: 120 делится на количество способностей. Теперь мне надо окончательно решить, кем я хочу быть, и сделать первый вклад в свое будущее, ведь основные способности, аномальные или узкоспециализированные физические, будут доступны на более высоких уровнях. А раз так - приступим. Первый пункт: Интеллект. Нужен ли он разведчику, который первые уровни собирается качаться как…

Как кто?

(предыдущая часть здесь)

Глава 3

Страж-мутант, нестандартное решение, уникальная плюха. Голос Барина. Я - убийца!

В развалинах было тихо, но я все-таки заглянул туда, деля пространство на три сектора обзора и стараясь не подставляться. Если кто-то прячется в помещении, самое глупое, что можно сделать - вломиться туда с криком "привет, хозяева!", на втором месте по глупости - прижаться спиной к стене и сунуть внутрь голову, как в западных фильмах - получишь по затылку и кончится твое геройство.

Под ногами валялись бревна, от крыши ничего не осталось, кроме двух перекладин. Крики доносились снизу, как раз с той стороны холма, куда выходило окно разваленного дома.

Стараясь не переломать ноги, я пересек единственную комнату и выглянул в окно.

С той стороны холма шла бойня - по-другому и не назовешь.