Бремя Мертвых

Рассказ / Язык, понятный только матери. Лена.

Он снова орет, этот дурацкий ребенок!

Ну почему, почему он орет?

Хочет, что ли, чтобы эти твари пришли сюда?

Вот, опять!

-Ну, заткнись же, - сквозь зубы выдавила Лена. Провела рукой по лицу, размазав жидкую грязь.

Боженька, на кого, на кого она сейчас похожа?! Что сказал бы Вадим, если бы увидел ее такой?

Вадим! Почему ты не придешь, не защитишь, не успокоишь одной-двумя фразами, произнесенными твоим особенным, уверенным голосом?

А вдруг? Нет, этого не может быть! Вдруг Вадим стал таким же, как те, с улицы, которые съели женщину?

Вдруг Вадим стал таким же?

Злые слезы стали душить Лену. Девушка выглянула из укрытия. Детская коляска все так же стояла у клумбы.

-Почему он кричит? - Лена прикусила губу.

Она ненавидела детей. Так и сказала Вадиму. Он рассмеялся, заявил что-то вроде: «Тебе девятнадцать, посмотрим, что запоешь в двадцать пять».

В гостях у подруг, Лена с презрением наблюдала, как мамаша возится с пыхтящим карапузом, как умилительно бормочет, меняя обкаканный памперс.

Дети — они всюду гадят, все ломают, не дают спокойно заниматься собой.

А еще они кричат.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.7 / голосов: 27

Рассказ / Next level. Димка

-Эй!

Нет ответа.

-Есть тут кто-нибудь?

В помещении игрового клуба «Навигатор» было непривычно тихо. Кресла около компьютеров свободны, даже на месте администратора, обыкновенно занятом красивой девушкой по имени Наташа (так написано на бейджике), - никого.

Димка надавил Esc. Встряхнул головой, выбираясь из мира последней, третьей версии «Zombie”.

Только что со всех сторон его атаковали зомби, и он разносил их из модернизированного пулемета.

-Эй! Вы что тут, умерли все?

Да, игрушка та еще. Сколько он провел здесь? День? А может, два?

В животе заурчало. Мальчик вспомнил, что с тех пор, как, оплатив абонемент, уселся играть, ничего не ел.

-Надо же я засиделся.

Димка ухмыльнулся, но ухмылка получилась жалкой. Он знал о случае с китайским пацаном, заигравшемся в «Zombie 3” до смерти.

Как это — умереть, играя?

Мальчик представил: он стреляет, стреляет по зомбокам, силы кончаются, он уже не может стрелять, его голова склоняется на клавиатуру, а сквозь монитор к нему тянутся покрытые трупными пятнами и запекшейся кровью руки со скрюченными пальцами.

Брррр!

Ваша оценка: None Средний балл: 8 / голосов: 25

Рассказ / Чиркач. Александра Ивановна, Светлана

Руки, руки.

Скрюченные пальцы, мужские и женские, перепачканные грязью и кровью тянутся к ней, трогают лицо, грудь, ноги.

Зомби ухватился за прядь на голове девушки, дернул. Волосы вырвались с корнем, тварь сунула их в рот, принялась, причмокивая, обсасывать.

Светлана закричала.

Дико, страшно. Так кричит волчица, попавшая в капкан, когда железо перерубает кости и сухожилия.

Склизкие зубы вонзились в руку, но, исходя криком, Светлана не почувствовала боли.

Ей вдруг стало все равно.

Все кончено.

Ее сейчас съедят.

Ее уже съели.

Рев мотора.

Несущийся на огромной скорости автобус возник на пустынной улочке, как из-под земли.

***

-Так вам, суки, - бормотала Александра Ивановна, давя на газ. Она рулила одной рукой (ох, лихачка!), свободной рукой держала кусок сырокопченой краковской и время от времени откусывала от него.

На проспекте космонавта Титова переехала ползущего, словно червь, мертвяка с ногами, напрочь лишенными тканей.

В переулке Достоевского задавила еще двух, бредущих посреди дороги.

Эй, переходите дорогу в положенном месте!

Ваша оценка: None Средний балл: 9.2 / голосов: 42

Игрушки. Отец Андрей, Володя.

Отец Андрей глубоко затянулся сигаретой, выпустил в вечерний воздух тонкую струйку дыма.

Он сидел на пригорке, положив на колени АКМ, найденный три дни назад (как раз в канун Яблочного Спаса) в полицейском участке крохотного городка под названием Изюминск.

Ну, то есть как «найденный».

Отец Андрей усмехнулся. Стряхнул пепел с сигареты.

Автомат пришлось добывать с боем.

Четыре упыря в изодранной до сраму полицейской форме пытались ему помешать.

«Сайга» не подвела, однако, когда отец Андрей увидел новенький «Калашников», висящий на стене под портретом Министра Внутренних Дел, сомнений не возникло. Ружье осталось в Изюминске.

Когда с новоприобретенным автоматом он вышел из полицейского участка, тут же появилась возможность испытать оружие: по улице брела парочка упырей.

Крикнула какая-то птица, сорвавшись с ветвей дерева унеслась в стремительно сгущающиеся сумерки.

Пташки-то живы, создания Господни. А вот люди…

Отец Андрей вздохнул.

А чему удивляться-то?

Птаха она что? Птаха она безгрешна. А человек…

Ваша оценка: None Средний балл: 8.8 / голосов: 47

Рассказ / Я хочу сдохнуть! Кристина, Олег.

Она покинула квартиру в понедельник ( а может, уже во вторник ) утром, держа Ромика на руках. Мальма скулила, не желая покидать привычное жилье, да и самой Кристине было не по себе.

Но: еда закончилась, в квартире стало холодно. А будет еще холоднее. Когда наступит зима, с потолка будут свисать сосульки...

Перед уходом девочка напялила двое джинсов, теплую куртку, шерстяной (мамин) свитер с оленями.

Ромик тихонько рычал в своем наморднике. Кристина уже давно перестала замечать идущий от мальчика запах тлена.

-Ччч, Ромик. Здесь лучше не шуметь.

Кристина подошла к лифту, надавила кнопку вызова.

Дура! Нет воды, света, тепла, так откуда лифт?

-Пошли, Мальма.

Девочка направилась к лестнице, настороженно оглядываясь.

На лестничной клетке четвертого этажа - безголовый труп. Мальма тут же принялась обнюхивать его, но Кристина шикнула на собаку и они продолжили спуск.

В подъезде на стене — надпись кровью:

Я ХОЧУ СДОХНУТЬ!

Кристина хмыкнула. Тоже мне, герой. Ты попробуй выжить.

Она приоткрыла дверь и выглянула на улицу, держа за ошейник рвущуюся Мальму.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.9 / голосов: 44

Рассказ / Radio «Silence». Олег Борщин

Сто семьдесят восемь, сто семьдесят девять…

С утречка пресс хорошо идет. Пока желудок пустой – можно сделать двести жимов зараз, и мышцы не пронзит острая боль. А выпил воды – хотя бы глоток – пиши пропало. Больше сотни не выжмешь. Скрутит.

Сто восемьдесят два, сто восемьдесят три…

Черт возьми, тяжело все-таки. В глазах – радужные круги.

Сто восемьдесят шесть, сто восемьдесят восемь.

После ста девяноста особенно хреново. Блин. Точно аппендикс вырезают.

Сто девяносто.

Ну.

Сто девяносто один, сто девяносто два.

Немного осталось. Но… Зачем я это делаю? Зачем истязаю себя?

Стоп, парень! Такие мысли не для тебя.

Сто девяносто девять, двести.

Олег сел на полу, шумно выдохнул. Скривившись от боли в животе, поднялся, подхватил мокрый от пота красный коврик с вышитой надписью в углу: «Борщин».

На сегодня хватит.

Или… Или еще бицепс качнуть? Хотя бы полтинник?

Олег прошел к своему ящичку, спрятал коврик.

Хотя бы полтинник… Всегда так.

Мрачно улыбнулся.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.2 / голосов: 21

Рассказ / Следующая остановка – жизнь. Александра Ивановна

Что бы вы делали, если бы к вам в дверь ломилась соседка?

Добрая подруга, которую знаете без малого сорок восемь лет, с которой за ручку бегали в школу, с которой не развел вас в разные стороны, не заставил поссориться, даже веснушчатый хулиган Володя Аистов, в которого (дружно-враз!) вы с подружкой влюбились в десятом классе? С которой ходили в кинотеатр «Салют» (сейчас «Люкс-фильм) на «Плюмбум или Опасная игра» и взахлеб плакали друг у дружки на плече, когда главная героиня упала с крыши дома? Которая утешала вас, когда вы похоронили мужа, и находились на тонком льду потери рассудка?

Что бы вы делали, если бы она ломилась к вам в дверь, врезаясь в дерево гноящейся, окровавленной головой. Если бы в дверной глазок вы ясно видели порванный рот соседки, торчащие пеньки зубов, неестественно вывернутую руку и … другую человеческую голову, голову соседа сверху, Ивана Алябьевича Рассохина, лежащую поодаль, у дверей Свириденко Анечки (проститутки). А минуту-другую назад ваша подруга с жадностью грызла голову Ивана Алябьевича…

Александра Ивановна отступила в коридор.

Ваша оценка: None Средний балл: 9 / голосов: 61