Вот решил выложить своё старое произведение. Этакий "пред-апокалипсис".

Если не по теме - напишите, сотру безжалостно.

=============================================================

"Я не верю, что я мёртв..." - это последнее, что пронеслось в моей голове.

Потом я заснул и... умер. Вот такой легкой смертью, во сне. Многие бы желали уйти из жизни именно так, однако была проблема: я вовсе не хотел умирать!

Но сколько я ни сопротивлялся, как ни хватался за реальность и окружающую действительность, меня всё равно продолжало засасывать в неумолимо наступающую черноту. Когда же она наступила полностью и окончательно, я различил где-то вдалеке маленькую точку света. С огромной скоростью меня понесло туда, и тут уже ничего нельзя было поделать: свет приближался, ослепляя меня. Я пытался закрыться руками или хотя бы зажмуриться, но не мог: меня несло с такой скоростью, что невозможно было пошевелиться из-за потока встречного воздуха.

...С меня сорвало одежду, вырвало волосы и смыло всю грязь, что была на мне.

Есть что-то мазохистское в том, что каждое утро мы просыпаемся сначала в школу, потом в институт и на работу, под один и тот же противный звон будильника. Он становится словно гимном нашей и без того короткой и не очень радостной жизни. Каждый вечер такие, не очень способствующие хорошему настроению мысли посещали меня, но не было никакого выбора, разве что поменять будильник или поставить какую-нибудь ещё не опостылевшую мелодию на будильник мобильного.

«Это, похоже, никогда не изменится» вяло подумал я когда очередное мерзкое би-бип вырвало меня из такого приятного мира снов. Кое как встав, и поставив чайник греться, я бодрой походкой утреннего зомби направился в ванную, оттуда вышел как ни странно уже вполне живой, хотя и глубоко несчастный, человек. Пока я завтракал к нашему одному на всю семью источнику жизни по утрам прошаркал Витька. Я немного удивился, всё таки на дворе лето, хотя, может экзамен какой? Всё таки время подходит под сессию.

Роберт Мак-Каммон. Сборник "Синий мир"

ГОРОД ГИБЕЛИ

Он пробудился с памятью о громе, прокатившемся сквозь каждую его

косточку.

Дом был погружен в тишину. Будильник не прозвонил. "Опоздал на

работу!" - понял он, пораженный стрелой отчаянного, безнадежного ужаса.

Но нет, нет... погодите минутку; он заморгал, прогоняя застилавший глаза

туман, тогда мало-помалу прояснилось и в голове. Во рту еще держался

вкус лука из вчерашнего мясного рулета. День мясного рулета - пятница.

Сегодня, значит, суббота. Слава Богу, в контору идти не надо. Уф,- поду-

мал он,- успокойся... успокойся...

Господи, ну и кошмар ему привиделся! Сейчас сон таял, спутанный

и невнятный, оставляя, впрочем, свою странную, недобрую суть, как змея

оставляет сброшенную кожу. Минувшей ночью была гроза - Брэд знал это на-

верняка, поскольку, вынырнув из сна, увидел пронзительно-белые сполохи и

услышал выворачивающий нутро гулкий рык - о стены спальни грохотала нас-

тоящая буря. Однако в чем заключался кошмар, Брэд не мог сейчас вспом-

Ещё когда я был совсем ребёнком, я обожал крыши, было в них что-то завораживающее, когда мне удавалось забраться на них, то я словно попадал в иной мир, где мне было спокойно, и никакие вездесущие взрослые не могли ничего мне сделать. Естественно, за такие одиссеи меня регулярно наказывали, так что со временем я отучился от подобных прогулок, но сейчас это не имело решительно никакого значения. Я сидел на краю крыши девятиэтажного дома по-мальчишески свесив ноги с края, и наслаждался моментом, подо мной простирался мёртвый город, надо мной синело вечернее небо, было тепло, и закат окрашивал мир в красноватые тона. Мне было хорошо, впервые за последнюю неделю, и я даже начал потихоньку привыкать к этому постоянному напряжению, которое непременно сопровождало наши с Виктором и Толиком последние дни. Вообще нам сказочно повезло, что в этом единственном открытом подъезде нас, убегавших от очередной стаи, не ждали ещё зараженные. Снизу раздались звуки бегущих, и крики, которые я не мог бы больше спутать ни с чем на свете.

Я стою посредине палаточного базара в оживленных Кузьминках. Мне двадцать девять лет, я счастлив, хоть и одинок. Игорь отошёл, обещая скорое знакомство с одной из лучших девушек Трои. И вот из толпы выходит мой улыбающийся друг, о чём-то оживлённо разговаривающий с бледноватым молодым парнем, державшим под руку Её.

Увидев её впервые, я подумал «Боже! Что в ней находят мужчины?». Длинные плохо причёсанные бежевые волосы с рыжеватым отливом скрывали маленькие, торчащие в разные стороны уши. Задорное личико не было лишено своеобразной привлекательности, но после первого взгляда назвать его симпатичным и уж тем более красивым у меня язык не поворачивался. Ровный нос мне показался чересчур ровным, по-гречески большим. Плоские щёки были покрыты бледными веснушками. Под землёй редкое явление. Одним словом, лицо её, равно как и фигура, меня ничем не зацепили, да и характер её показался мне слишком взбалмошным.

- Жанна, - сказала она, не подавая руки, и пристально кольнув меня взглядом своих серых глаз.

Бледноватого парня рядом с ней все звали Трупом, он и сам так представился.

Ночь была просто великолепная. Ещё когда я из всех забот мира знал лишь студенческий пакет мелких неприятностей, я обожал подобные ночи. Луна, освещающая мир и окрашивающая всё в немного неправдоподобный серебристый цвет, звёзды. Красота да и только, может именно поэтому я решил немного помочь своему талантливому протеже. С крыши дома где я стоял было прекрасно видно как группа из 5-6 человек осторожно продвигается к магазину, даже отсюда я мог учуять их страх, будь я на их месте я скорее всего тоже испугался бы не на шутку, но мир сделал мне подарок в свое время, и я его принял. Я внимательно принюхался к воздуху, их запах был совершенно неописуем, немного пряный, и горький одновременно. Я зафиксировал его в памяти, и шагнул в утро следующего дня. Найти парочку заражённых не составило особого труда. Они нерешительно топтались на перекрёстке не зная куда идти..

Давным-давно жил в деревне монах. Жил один, семьи у него не было.

«Вот опять идет! Сказал же ей дома сидеть, нет, все в церковь рвется! Сейчас я тебе сделаю милость, что не встанешь больше!»

- Что ты опять идешь?- Спросил я у старухи, подходящей к церкви.

- Как не идти, бачко, ведь умирает моя дочь, хуже ей и хуже.

- Я же сказал, молитесь над ней.

Старуха остановилась предо мной:

- Да мы молимся, молимся. Только хуже ей становится, только начнем, а ее словно огонь жжет, словно одежду сорвать хочет, вырваться…ой… - вздохнула она, чуть не плача.

- Видно сглаз, какой…- сказал я, думая, что бы наслать, на старуху и сморить за пару дней.

- Мы и к ведунье ходили, лишь бы вылечить. Та сказала, что злой дух морит, наслал кто, советовала святой водой опрыскать.

- Может и так… - произнес я. «Опять ведунья! Сколько же она мне дел напортила!»

Старуха, крестясь, пошла в церковь.

«Подожди, доберусь я и до тебя, будешь в сырой земле свои заговоры творить. - Я подошел к воротам. – На могильных крестах зашевелились черти, поняли, что могут пригодиться. Жаль с ведуньей они не помогут, к ней самому, идти придется…».