Роман "Красная Шапочка" мир Метро2033 (часть 21)

- А…?! Что…?! – вынырнувший из объятий сна Николай, несколько мгновений не мог сообразить что с ним, и где он находится.

- Ну наконец-то, проснулся, - Карпов, а это был он, наконец перестал встряхивать друга и быстро проговорил, - Вставай… Беда… Нужно скорее отсюда убираться!

- Что случилось? - Медведев потряс головой, прогоняя остатки сна. Страшная догадка вдруг обожгла огнем, - Мутанты?! На станцию напали?! – руки сами собой схватили ППШ.

- Напали! – зло проговорил Валентин, - Только не мутанты! Хотя… если подумать, тоже… уроды, так их растак.

- Да что же происходит?

- Война происходит, вот что! Собирайся… собирайся!

Жизнь под землей давно приучила Николая к мысли, что когда тебя предупреждают об опасности, нужно сперва среагировать, а потом уже задавать вопросы, что да как. Поэтому он быстро натянул куртку и схватил вещмешок, который был уложен еще после ужина.

- Война, - не веря своим ушам переспросил он, - Но кто…?

- Слушай внимательно, не перебивай, - Карпов говорил тихо и быстро, - Запомни. Ты сталкер моего отряда с «Подбельского». Здесь в первый раз, поэтому тебя раньше не видели. Сова обещал организовать «окно» на выход в сторону «Красносельской». Если повезет, то сумеем добраться до конечной, а там уж тебя никто не тронет. У нас там свои законы, даже «крысы» их службы безопасности со сталкерами стараются не связываться.

- Не тронет? Я не понимаю, - Николай все больше не понимал, - Почему меня кто-то должен трогать?

- Война! Ты это понимаешь?! Красная линия официально вступила в войну с Ганзой! Что… почему… не спрашивай, сам не знаю! Зато знаю другое. Бауманский Альянс выступил на стороне Ганзы. Теперь каждый, пришедший с Арбатско-Покровской, автоматически считается шпионом, со всеми вытекающими.

- Но я же не бауманец, - растеряно смотрел на друга Медведев, - Я же с «Партизанской».

- Да кто там будет разбираться с какой ты там станции?! С «Арбатско-Покровской»? Да. Все! Шпион! Отведут до ближайшей стенки и грохнут по закону военного времени!

- Но мне же обратно надо! Меня ждут там! Я же машинист… кто «Варяг» водить будет? И потом… я не могу Татьяну оставить… она же с ума сойдет!

- Если тебя сейчас шлепнут здесь, то ни Татьяне, ни бронепоезду лучше не будет! – Валентин посмотрел Медведеву прямо в глаза и сказал – У тебя нет выхода! Или ты идешь вместе со мной на «Подбельского» и там пережидаешь эту заваруху, или здесь не проживешь и дня. Прорваться за заставу тебе не удастся. Убьют наши. А если чудо случится, и выберешься, то ганзейцы закопают. Косоротов лично будет рад тебя завалить. Ну что, идем? Времени нет!

Несколько секунд Николай размышлял и наконец ответил, - Идем!

- Вот и отлично. Сейчас выходим из палатки, идем спокойно, не озираясь и без суеты в сторону «Красносельской». На заставе сейчас сталкерская группа, они своих не сдадут, Сова уже там договорился с кем надо.

- Стой, - схватил Николай друга за руку, - А ведь обо мне еще этот ваш знает… ну, который с нами шел… Некрасов!

- Некрасов конечно мужик ядовитый, - усмехнулся Валентин, - Только не смотри, что он такой «бухгалтер» с виду. Я его давно уже знаю и поверь, не тот он человек, чтобы бежать «стучать». Так что, об этом можешь не беспокоиться. Ну что, пошли?

- Пошли, - Медведев повесил на плечо автомат стволом вниз и был готов к выходу.

- С Богом! Прорвемся!

Карпов осторожно откинул полог, огляделся, подал знак, и сталкеры беззвучно, выскользнув из полумрака палатки в полумрак станции, направились к туннелю, ведущему в сторону «Красносельской».

Все случилось так, как и говорил Валентин. Вдвоем, сталкеры, не спеша, дошли до заставы, не привлекая к себе особого внимания. С проходом через саму заставу тоже не возникло никаких проблем. Очевидно, слова Савицкого оказалось достаточно, чтобы дежурные, охраняющие выход со станции, не задавали лишних вопросов, да и вообще никаких. Ходоков просто выпустили за баррикаду, перегораживающую туннель и… словно потеряли к ним всякий интерес.

Впрочем, обитателям «Комсомольской» было сейчас явно не до них. По всей станции сновали возбужденные люди. То тут, то там вспыхивали стихийные митинги, с непременными призывами «во главе с прогрессивным пролетариатом, возглавляемым интерстанционалом и лично товарищем Москвиным, освободить трудовой народ метро от гнета ганзейских империалистов и их Арбатско-Покровских наймитов». У кого-то в руках уже появились алые флаги, выкроенные, какой из штор, какой и вообще непонятно из каких обрывков потемневшей и тронутой плесенью ткани. Молодежь, возбужденно переговариваясь, двигалась в направлении призывных пунктов, где новоявленным борцам за свободу выдавали видавшие виды «калаши» и по паре снаряженных магазинов.

В общем, на лицо были все признаки военной истерии, когда ожидание скорой и непременно славной победы (а как же иначе?) на время затмевает рассудок людей, заставляя их забыть о тех горах разлагающихся человеческих останков, которыми обычно выстлан путь к любой победе.

Во всей этой суете два сталкера, спокойно идущие по платформе, не вызвали к себе лишнего внимания. Возможно, что кое-кто из видевших их, считал, что «герои поверхности» несомненно, спешат в свое расположение, чтобы организовать какой-нибудь «особый отряд», который непременно будет в первых рядах борцов за всеобщее счастье. Тем не менее, друзья смогли облегченно вздохнуть, только когда застава осталась далеко позади, и мерцающий свет от ее костра поглотил туннельный сумрак.

- Вашу ж так…!!! – неожиданно рявкнул Карпов, со злостью ударяя кулаком по ни в чем неповинному кабелю, толстой черной анакондой, тянущемуся по стене туннеля. Сталкер, словно все это время удерживал в себе накопившуюся злость, и теперь, наконец, дал ей выход.

- Ты чего, Валя? – Медведев, никак не ожидавший такого бурного излияния чувств, вздрогнул от неожиданности.

- Да ну что же за…?! - Валентин выругался так замысловато, что Николай аж присвистнул.

- Ну ты и загнул, - произнес Медведев, - Но что все таки случилось?

- Что случилось?! – Карпов глянул на друга и в глазах у него тот увидел боль, досаду и… разочарование, - Дураки… ох и дураки же… Что случилось, ты спрашиваешь? Я скажу тебе, что случилось. Случилось то, что вот там, - он показал рукой в сторону только что покинутой «Комсомольской», - Вот там, сейчас твердолобые кретины, собравшиеся по обе стороны границы, собираются с радостным маршем идти в пасть большой мясорубки. И не только сами туда… Они же еще потянут за собой десятки… сотни замороченных дурацкой враждой людей. А то, что это будет именно мясорубка, ты уж мне поверь, можешь не сомневаться. За идею, блин, идут… за идеалы… чтобы им пусто было! Ты пойми, Коля, - он приблизил свое лицо к самому лицу Медведева, и тот с удивлением увидел в глазах отважного сталкера слезы, - У нас, ведь в отряде считай пацаны одни. Салаги еще. А я с ними на поверхность… ко всем этим тварям в гости! Так я же берегу этих щенят. Молодые все, отважные… хотят мир перевернуть. Каждый спит и видит, как он поверхность от мутантов освобождает. Не удержишь вовремя, так полезет в самую пасть к какой-нибудь твари. Так и бегаешь за ними, как заботливая мамаша, чтобы живыми вернулись. А знаешь почему? Потому что они жить должны… потому, что когда-то им, именно им придется на себе все вот это, - он обвел темноту вокруг, - На себе тащить. Потому, что они должны род человеческий продолжить. Потому, что бойцов мало… Да что бойцов… людей мало! Не хватает людей в метро… вымирающий мы вид. Нас всех надо в «Красную книгу» заносить и беречь каждого, чтобы не дай Бог, никто не чихнул лишний раз. А эти…! – он снова показал в сторону «Комсомольской», - Эти столько людей готовы угробить… А за что?! За что, ты мне скажи?! За идеи?! За торжество социализма, как наши «красные товарищи»?! Или за бабло, как ганзейские гоблины, чтобы повыгоднее его закалачивать… чтобы подавиться им когда-нибудь,?! Да на хрена эти идеи нужны, если вымрем… на хрена патроны, если метро некому будет защищать?! Они от мутантов красными тряпками будут отмахиваться… или мешками с накопленным барахлом?! Ну ты мне скажи, а… Такую катастрофу пережили… столько потеряли… Да все почти потеряли… почти все человечество, остались крохи жалкие. Так их беречь надо, крохи эти, по зернышку собирать. А их в огонь…! Эх, - Карпов горестно покачал головой, - Ни чему, Коля, мы не научились. Как были дикарями, так дикарями и остались. Уже вес мир спалили, а сейчас собираемся и остатки туда же…

Медведев слушал и в душе его поселялся холодный ком ледяного ужаса. Война! Опять проклятое слово, которое отняло у него все… семью, жену, детей, весь мир, который он когда-то считал своим, над головой, солнечный свет, который теперь можно было только вспоминать. А теперь война опять собиралась отнять у него и то немногое, что он обрел в этой новой, почти загробной жизни… Таня… девчонки… только-только начавший проклевываться молодой побег, вроде бы похожий на счастье…

- Что же делать-то, а? – спросил Николай бесцветным голосом.

Он почувствовал, холодную пустоту в сердце, такую же, как в тот момент, когда, прибежав домой, распахнул входную дверь и увидел своих, Надю, дочек… словно заснувших неожиданно, с широко распахнутыми глазами. Медведев уже терял все, что было ему дорого в мире и сейчас ощутил, что судьба снова протягивает жадную лапу, чтобы забрать у него теперь уже Таню с дочками. С этим он не мог, не хотел смириться.

Злость, упрямство, ярость, обида взметнулись в душе машиниста.

- Я вернусь, - сказал Николай, - Мне плевать на красных, на Ганзу, на все это… - он не мог подобрать слово, - На все это дерьмо! Мне плевать! Слышишь?! У меня семья, - он сам на мгновение поразился насколько естественно для него было сейчас назвать этим словом женщину Таню с девочками, - Я нужен им! Я должен к ним вернуться!

Он уже сделал шаг обратно, в сторону «Комсомольской», когда Карпов схватил его плечо.

- Стой! – крикнул сталкер Медведеву в лицо, - Ты не пройдешь станцию! Погибнешь!

- Отойди Валентин! – процедил Николай сквозь зубы, сбрасывая руку друга с плеча.

- Я тебя не пущу! – Карпов стоял теперь так, что загораживал проход.

В глазах Медведева сверкнул огонь и он, почти не размахиваясь, ударил сталкера в челюсть. Но тот, как видно ожидал такой реакции, уклонился и удар лишь скользнул по подставленному плечу. В следующее мгновения два человека сцепились в схватке, которая, казалось, должна была стать для одного из них последней.

Карпов был крупнее и тяжелее, но Николай, который быстрее двигался, не давал сталкеру зажать себя в медвежьих объятиях. Ему удалось провести несколько ударов по корпусу, но Валентин только сопел, медленно надвигаясь на машиниста. В какой-то момент ему удалось прижать Медведева к стене, но тот вырвался, нырнув под руку, попятился, споткнулся о рельс и с грохотом рухнул на спину.

От сильного удара Николая спас рюкзак за спиной, на который тот приземлился. Воспользовавшись замешательством товарища, Карпов бросился к лежащему, намереваясь подмять его под себя, но в самый последний момент в грудь сталкера уставился темный ствол ППШ.

Валентин остановился. Он, не сходя с места, тяжело дыша, смотрел в черный зрачок ствола, из которого в любой момент могла выплеснуться смерть. Медлил и Николай, который так же, с трудом переводя дух, держал Карпова на прицеле и не мог нажать на спуск.

- Хочешь стрелять? – пропыхтел наконец сталкер, - Валяй! Давай!!! – крикнул он, - Завали меня на хрен! Чтобы мне не было стыдно смотреть в глаза твоей Тане, когда придется объяснять почему ты не вернулся! Давай!!! Стреляй!!! А потом можешь идти на «Комсомольскую»… на поверхность… хоть к черту в зубы! Только меня сперва завали, чтобы мне перед ней не краснеть, что я тебя обещал беречь, а не сберег! Ну… что же ты?!

Медведев медленно опустил оружие. Ствол, глухо звякнул о рельс.

- Валя… - тихо проговорил машинист, - Валя… Что же я делаю…

- Дурак ты, Коля, вот что я тебе скажу, - проговорил Карпов, подходя, и опускаясь на пол, рядом с другом, - Ты что же, думаешь, я не понимаю, каково тебе сейчас, вдали от любимых. Они далеко, а ты здесь… а между вами толпа сумасшедших, спятивших от желания порвать друг другу глотки. – он положил руку Медведеву на плечо и проговорил, - Ганаза… красные… - он сплюнул, - Все из одной психушки сбежали. Политики… так их, через одно место! Не наигрались… думают, что на них метро держится. А оно ведь на нас держится, на нас с тобой, на сталкерах, что с поверхности все, что нужно добывают, и от тварей защищают метро. Да еще на технарях, что весь этот хлам заставляют работать. Да на «колхозниках», которые жратву для всех выращивают. Да на Танюхе твоей, что оружие ваше холит и лелеет, чтобы не бегали «голяками» на поверхность. – Карпов покачал головой, - В общем не наше это дело, грызня между линиями. Мы сталкеры, у нас общий враг, вон там, - он показал пальцем в потолок, - И цель общая, снабжать весь этот цирк-шапито и защищать, чтобы закуской для мутантов не стали. Неужто мы и от самих себя еще всех защищать должны, а? Вот и я думаю, что не должны. Так что… - он вытянул из кармана пачку, достал сигарету, закурил, с наслаждением выдохнул дым, - Так что, скажу я тебе, пошли они все со своей войной куда подальше.

- Валентин… - тихо позвал Медведев, глядя прямо перед собой отрешенным взглядом.

- А насчет Тани твоей, ты не беспокойся, - Карпов словно не заметил обращения, - Думается мне, что вся эта заваруха ненадолго. Может с неделю, максимум с месяц поиграют наши политики в войну, а потом… А потом погонят их… взашей. По крайней мере, я на это надеюсь. Должны же еще оставаться в метро люди, у которых мозги не набекрень.

- Валентин…! – снова проговорил Николай, уже громче.

- Так я и говорю, - сталкер явно игнорировал слова друга, - Не беспокойся. На «Партизанской» ее никто не тронет. С такими бойцами, как у Бондаренко, да с «Варягом» вашим, тут ни красным, ни Ганзе соваться не стоит. А закончится все это безобразие через недельку-другую, и двинешь к своей ненаглядной прямым ходом. Даже соскучиться не успеешь.

- Валентин!! – Медведев повернулся к сталкеру, - Прости меня… Прости… за автомат…

- Ладно, - серьезно ответил Карпов. Вся напускная легкость, с которой он только что говорил, исчезла, словно ее никогда и не было, - Проехали. Все бывает. Знаю, что тебе паршиво. Все понимаю. Может, - он помедлил, - Будь у меня кто-то, как вот у тебя, твоя Таня, и разлучи меня кто… Не знаю… Может и у меня бы крышу снесло. Хотя… - он, прищурившись, посмотрел на машиниста, - Думаю все же, ты бы не выстрелил.

- Почему?

- Не знаю, конечно, как сейчас… жизнь многих людей меняет. Особенно такая жизнь, как у нас здесь. Но, могу сказать с уверенностью, что тот Колян Медведев, которого я уже тысячу лет знаю, не убил бы хладнокровно… даже в таком состоянии. Или я не прав?

- Прав… Наверное прав… - пробормотал Медведев, и только сейчас почувствовал накатившую дрожь. Запоздало пришло осознание того, что могло бы случиться несколькими минутами раньше в этом туннеле, - Господи! – воскликнул он, - Я же чуть не…! – он закрыл глаза, - Господи! Спасибо тебе! Спасибо, что не позволил…

- Ладно тебе, - голос Карпова был уже спокоен, - Видать у всевышнего свои планы насчет тебя, и превращать сталкера Медведева в душегуба в них, явно, не входит.

- Спасибо, - облегченно вздохнул Николай. Пелена напряженности наконец рассеялась.

- И давай-ка двигать, - Валентин, крякнув, поднялся, - Как бы то ни было, а пока не кончится эта заварушка с войной, придется тебе отсидеться. А то не ровен час, знаешь ли… У нас, на Красной линии тоже, своих «особо бдительных» хватает.

- Куда же мы пойдем?

- К нам. На «Подбельского». У нас там народ особый. В основном все поверхностью живут. Сталкеры, сам понимаешь. Не то, что все эти крысы из центра. У нас мужики нюхом чуют, кто свой, кто чужой. Не боись, никто не заложит.

- А как же спецслужбы? Безопасность там всякая?

- Чекисты что ли? Ну, есть у нас. Только они с отрядом предпочитают не конфликтовать. Сам понимаешь, окраина. Все может быть. Можно и без вести сгинуть где-нибудь в тупиковом туннеле. А что? Твари утащили… бывает. И потом… чекист чекисту тоже ведь рознь. Есть упертые, фанатики, такие, что повсюду измена мерещится. А есть нормальные мужики. Ради дела могут и глаза прикрыть на некоторые вещи. Например на то, что в отряде появился новый боец. На поверхность ходит? Добычу носит? Тварей валит? Ну и все. А откуда, да кто такой, это уже дело второе. В таких случаях предпочитают не задавать лишних вопросов. Сам понимаешь, - закончил он наконец, - Окраина.

- Что ж, - подобрав ППШ, Николай поднялся на ноги, - Видать придется идти к вам, на «Подбельского». Эх, - сокрушенно покачал он головой, - Танюха там с ума сойдет, когда узнает, что ту происходит. И от меня еще, ни слуху, ни духу. Может есть у вас связь… выходы какие-нибудь на Арбатско-Покровскую? Мне бы только передать ей, что мол, жив… чтоб не волновалась, а?

- Да ты пойми, Коля, - покачал головой Карпов, - Нету связи… и выходов на вашу линию теперь нету. Война… - сплюнул он, - Будь она трижды неладна. Да ты не волнуйся так, - воскликнул он, посмотрев на Медведева, - Ну да! Ну тяжело конечно ничего не знать о любимом человеке, когда такое творится! А ты подумай, что лучше, поволнуется твоя Таня за тебя пару недель, в крайнем случае месяц, а потом явишься ты к ней, живой и здоровый, или пропадешь ни за что… и для нее пропадешь тоже… навсегда?

- Да… - Николаю трудно было согласиться, но возразить на доводы Карпова ему было нечем, - Видимо прав ты, Валентин. Придется молчать. Эх, Танюша… - вздохнул сталкер. Потом с силой провел ладонью по виску, словно загоняя мысли о любимой в самый дальний, самый потаенный уголок сознания, и, подняв голову, спросил, - Ну что, идем?

- Идем.

И друзья зашагали по плохо освещенному туннелю, ведущему в сторону станции «Красносельская».

Им повезло. Они добрались до самой «Улицы Подбельского», без особых происшествий. На каждой станции, Карпов представлял Николая, как бойца своего отряда и сталкеров пропускали без лишних расспросов. Впрочем, Медведев подозревал, что основную роль здесь играл тот факт, что с большей частью бойцов, несущих охрану на заставах, Валентин был знаком лично, по каким-то своим сталкерским делам. Только это позволяло ходокам с такой удивительной легкостью преодолевать станцию за станцией, на охваченной военной лихорадкой линии.

Один раз, правда, Николаю пришлось пережить несколько неприятных минут, когда уже на выходе с «Черкизовской» друзей остановили на посту, охрану которого несли не сталкеры, а какие-то местные добровольцы-ополченцы. Медведев уже успел заметить, что зачастую, именно такие «бойцы на скорую руку» могут проявлять опасную смесь бдительности, граничащей с паранойей и поистине бараньего упрямства.

Николай весь напрягся, когда старший заставы, какой-то серый мужичок с бегающими глазками, вдруг потребовал, чтобы он предъявил документы, подтверждающие принадлежность к красной линии. Руки Медведева уже, готовы были в любой момент схватить автомат, но… Но, оказалось, что предусмотрительный Карпов учел и такую возможность развития событий. С выражением величайшей секретности на лице, он отозвал в сторону не в меру ретивого служаку. Оставшиеся без командира ополченцы, явно недавно взявшие в руки оружие, держали Николая под прицелом автоматов. По напряженным лицам было видно, что делают они это, явно со смешанным чувством страха и растерянности.

- Такие со страху и шмальнуть могут, - подумал Медведев отрешенно и почему-то добавил про себя мысленно, - Вот обидно-то будет…

Впрочем, через несколько минут на пост возвратились Карпов и старшина заставы. Тот, к удивлению Николая, излучал полнейшее удовлетворение и благодушие и больше не просил у незнакомого сталкера никаких документов. Более того, это тип лично проводил гостей за защитные баррикады и выразил пожелание счастливого пути, звучавшего почти искренне.

- Ты чего с ним сделал? – спросил изумленный Медведев, когда огонек заставы скрылся в темноте, - Загипнотизировал что ли?

- Я? – тот ухмыльнулся, - Да ничего. Так… документ ему показал.

- Документ?! Какой еще документ?

- Да простой, Коля, простой документ. Под названием «Ролекс».

- Чего? – Николай опешил, - «Ролекс»?

- Ну, а что ты думал? – снова ухмыльнулся Карпов, - Думаешь тут на красной линии все такие кристально честные строители светлого будущего? Нет, брат, увы. Всякие люди есть, как, впрочем, и везде. Видал, как у того «фрукта» глазки шныряли по сторонам? Жулье, одно слово. А тем более здесь, - произнес он, делая упор на последнем слове.

- А что здесь?

- Так ведь «Черкизовская». Тут еще со времен «черкизона», всякая шваль крутится. Уж и барахолку ту разогнали давно, а они все никак не переведутся. Говорят, есть где-то в районе станции, в заброшенном бункере, целый город под землей. Такой, знаешь, центр греха и порока, - он хохотнул, - Лас-Вегас, блин, в подземном варианте... Содом с Гоморрой в одном флаконе. Так вот там таких корыстных уродов, как крыс на помойке. Удивлен? А вот представь себе. Тут тебе и торговля, тут и наркота всякая, и бандюки с подпевалами… Девки продажные имеются на любой вкус и кошелек… Поговаривают, что у них там, в этом чертограде, даже гладиаторские бои проводятся. Когда с монстрами, что с поверхности живыми притаскивают, а когда и друг другу кишки выпускают бойцы, на потеху почтеннейшей публике, - он снова усмехнулся и продолжил, - Вот оттуда, вся эта шваль и тянется на «Черкизовскую». Уверен, что этот наш не в меру бдительный дозорный из их числа. Ты бы видел, как у него глазки его крысиные загорелись, когда я часы вытащил. Да он за такой «навар» не то, что тебя, он бы и топтуна через заставу пропустил, не поморщился.

- Надо же… - искренне подивился Николай, - А откуда часы-то? Ты свои что ли отдал?

- Ха! Разбежался! Свои этому хмырю отдавать. Свои у меня советские еще. От деда остались, с Великой Отечественной еще. Между прочим наградные, с гравировкой от командования, за проявленные мужество и героизм. Так что, крысеныш тот рожей не вышел мои часы носить.

- А откуда же тогда?

- Да все оттуда, с поверхности, - рассмеялся Карпов, - Там с самой катастрофы ювелирок да часовых магазинов много осталось. И бирюлек всяких, хоть завались. Золотые, платиновые, какие хочешь. Их ведь, магазины-то эти, и не разграбили толком. Когда все в тартарары полетело, так народу не до золота, было. В первое время особенно. Продукты тащили под землю, одежду, лекарства. Ну а потом… - сталкер развел руками, - Сам знаешь, уже и некому стало по магазинам шариться. – он вздохнул и продолжил, - Так вот, да будет тебе известно, что в метро хорошие часы, да вообще любые, очень выгодный товар. Часов-то мало осталось. То есть они есть, конечно, но… толку от них никакого. Сам же помнишь, до катастрофы-то народ все больше электронные носил. Оно конечно удобно, заводить не надо и все такое, но, как через год-другой, стали в наручных часиках батарейки садиться, так и превратились все эти электронные шедевры в мусор. Валяются сейчас на станциях, дети с ними играют. А вот механические, другое дело. Заводить только не забывай и всего-то делов. Так что, я иногда захаживаю в какой-нибудь часовой магазин, выбираю чего пошикарней и ношу с собой. Так… на всякий случай. Патронами расплачиваться… - Крапов поморщился, - А часы, они, знаешь ли, лучше любого пропуска двери открывают.

- Ну и дела, - только и ответил Николай, - А мы у себя, как-то не подумали про часы. Вот вернусь к себе, на «Партизанскую», надо будет мужиков наших обрадовать.

- Ну вот, - ухмыльнулся Валентин, - На моих глазах, в сталкере Медведеве проснулся торгаш и стяжатель.

- Иди ты, - беззлобно Николай пихнул приятеля кулаком в плечо.

За разговором время в дороге прошло незаметно. Очень скоро друзья увидели впереди мерцающие, пляшущие на потолке туннеля, красноватые отблески. Это был костер на входной заставе «Улицы Подбельского».

- Эй, на посту! – крикнул в темноту Карпов, - Кончай спать!

- Кто идет? – окликнули идущих в ответ, - Стой!

По туннелю метнулись и замерли несколько теней. Бойцы заняли места за баррикадой, на случай, если визитеры окажутся не слишком дружелюбно настроены.

- Свои! – громко прокричал Валентин, но все же остановился.

- Карпов? Ты что ли, командир? – прокричал тот же голос.

- Ну а кто же? Я и есть, собственной персоной!

- А второй кто? – на всякий случай осведомился вопрошающий, не торопясь открывать проход.

- Видал, - тихо проговорил Карпов Николаю, - Бдительные. Хотя… знаешь, может оно так и надо. А то вот так, раз пропустишь не спросишь, вроде как знакомый, другой, тоже знакомый… а третий раз, «незнакомый» мутант, тебе голову откусит, - и уже громко, в сторону заставы, - Со мной представитель «Партизанской»! Доволен?

Тени на потолке туннеля снова переместились, и тот же голос, уже спокойно произнес, - Проходи, командир, и добавил, - Даем «зеленый свет».

Сталкеры направились к заставе. Бойцы, радостно поприветствовав своего командира, забросали Карпов вопросами, «что?» да «как?». Известие о войне с Ганзой уже успело докатиться до окраинной станции, но без особых подробностей. Поэтому люди с волнением спрашивали, что же на самом деле происходит на красно-ганзейской границе.

Вкратце, рассказав то немногое, что было известно ему самому, Валентин представил своим товарищам, Николая. К удивлению сталкера, подбельцы отнеслись к чужаку вполне дружелюбно. По крайней мере, никаких подозрительных, «чекистских» взглядов, в сторону гостя с идеологически враждебной линии, он не заметил. А ведь, внутренне Медведев уже приготовился попасть в жернова «тоталитарной коммунистической системы», которая, если верить многочисленным слухам, бродящим по метро, царила на Красной линии.

«Нормальные люди. Такие же, как и везде» - подумал про себя Николай. Ему как-то сразу стали симпатичны подбельцы. Не было в них, того презрительно-брезгливого отношения к окружающим, как к нищей голытьбе, которое было свойственно обитателям Ганзы. Не было и заносчивой важности, с которой смотрели на окружающих фашистские молодчики из «рейха». Жители «Улицы Подбельского», своей прямотой и открытостью чем-то напомнили Николаю, сталкеров с родной «Партизанской».

Очевидно, в схожих условиях, когда центр, с его грязными политическими интригами далеко, а поверхность, со всеми ее «прелестями» совсем рядом, всякая дрянь не залеживается в человеческих душах. Да и мудрено думать от том, как бы сподличать, обхитрить соседа, если завтра, возможно, именно он будет прикрывать тебя в столкновении с адскими порождениями поверхности. На окраине особенно остро люди чувствуют, необходимость держаться друг за друга. Ведь в случае чего… от уверенности, надежно ли прикрывает товарищ твою спину будет зависеть жизнь. Точнее две жизни, твоя и его. И правила здесь предельно просты. «Крысам» и подлецам здесь не место.

- Ладно, мужики, - Карпов поднялся с деревянного ящика, на который присел пока рассказывал новости о войне, - Еще увидимся. Надо вот, товарища Медведева на временное жительство устроить. Да и передохнуть с дороги.

- Увидимся, командир… До встречи… Николай, увидимся… - попрощались с ходоками дозорные, когда те двинулись в сторону станции.

- Душевный у вас народ, как я погляжу, - проговорил Медведев, когда они отошли от заставы.

- Душевный, - согласился Валентин, - Только ты имей в виду, Коля, то, что я тебе говорил про «разных» людей.

- Ты о чем?

- О том, что у нас на станции тоже не ангелы с крыльями живут. Есть и скользкие людишки. Правда таких мало, не любят у нас таких «слизняков». Есть и фанатичные, на идеологии «повернутые». Всюду им измена мерещится… подполье антисоветское… От таких горе-бдительных, знаешь ли, бед бывает больше чем от врагов и диверсантов настоящих. Так что, - доверительно нагнувшись, продолжил он, - Ты лучше не распространяйся насчет того, откуда пришел. А то стуканет кто-нибудь «особо бдительный» чекистам и… - Карпов поморщился, - Могут быть большие проблемы.

- А что же сказать?

- Что… - задумался Валентин, - А говори, что с «Беговой». Там «Конфедерация 1905 года» заправляет. Они правда «леваки» все, троцкисты, понимаешь ли… Зато Ганзу на дух не переносят. А с нами у них… отношения «сочувствующие», - усмехнулся он и закончил, - Но это так, на всякий случай. А вообще, народ у нас, так же как и у вас, лишний раз с вопросами в душу не полезет. – в этот момент сталкер остановился и произнес, - Ну вот, собственно, мы и дома. Добро пожаловать на нашу окраину.

Ваша оценка: None Средний балл: 9.6 / голосов: 5

Быстрый вход