Парень, который влюбился

Тимофей Ферапонтов.

Парень, который влюбился.

Аннотация

Любовь…

Это чувство знакомо каждому человеку. Но всегда ли оно взаимно? В большинстве случаев — да.

Но что, если отказ твоей возлюбленной открыл дверь ночным кошмарам, которые с ужасающей точностью повторяются в жизни? Что делать, когда не к кому обратиться за помощью? Как продлить себе жизнь хотя бы ещё на один день?

КАК?

Восьмиклассник Андрей Байкалов оказывается на пороге сумасшествия. Сумеет ли он выкарабкаться из своего бесконечного кошмара?..

«Мир интереснее, чем нам с вами кажется!» —

Александр Пушной, «Галилео».

Он думал, если не сказать — был уверен, что симпатичен ей. С момента их первой встречи прошло около полугода, в течение которых он смотрел на неё с часто бьющимся сердцем, писал ей смс-ки, проявлял многочисленные знаки внимания, но, вместе с этим, — собирался духом; однажды ему предстояло сказать всего лишь три слова, способных перевернуть его жизнь к лучшему.

В то утро, третьего марта две тысячи девятого года, Андрей, весь чистый, вымытый и опрятно одетый, выклянчил у матери сотню рублей и нарочно покинул дом пораньше. Ларёк, поставленный у школы, готов был к сливанию товара с семи тридцати утра.

Сдача была придавлена плиткой шоколада «Альпен Гольд»; получился импровизированный самолёт с трепещущими на ветру крыльями-десятками. «Благодарю!» — и шоколад съехал в недра портфеля к учебникам. До последней перемены — у обоих классов уроки заканчивались в час дня. Представив портрет своей возлюбленной, Андрей оставил магазинчик далеко позади себя и, как солдат, маршировал к школе.

«Сегодня или никогда»» — решил он про себя.

Сорокапятиминутные уроки длились предательски долго тем солнечным утром. Дневник нахватал неприлично много оценок, подкреплённых пророчеством учительницы физики: «У тебя никакой логики, Байкалов! Не видать тебе аттестата, как собственных ушей! Попомнишь ты мои слова, когда будешь виновато ковырять ножкой землю у ПТУ. На, забирай свой паршивый дневник! И кем ты намереваешься быть, а?! Стране не хватает…»

Андрей безразлично процедил эти нравоучения через свой мозг и сгрёб дневник себе; не сдачей экзаменов она запугивала ещё с самого праздника Первое сентября. Но 8«А» оставался всегда оптимистичен — «Придёт тому время — напишем! Что нам?»

ДЗЗЗЗ-ЗЗЗЗ!!! — звонок, как тысячи колокольчиков, разорвал в клочья тишину последнего (Фуф! Наконец-то!!) урока. Измученное ожиданием сердце Андрея подпрыгнуло к горлу, как чёртик из коробочки.

«Вот сейчас!»

Тетрадь с учебником улетели в сумку, лямки — на плечи, и — вниз, пока она не ушла домой. Сердце стучало во всём теле, как большой барабан.

Тогда она уже влезала в свою куртку болотного цвета. Завидев его в дверях — несмелого, боязливого, неуверенного, — приветственно махнула ему рукой. Кто-то невидимый подтолкнул Андрея в спину. « Иди! Давай-давай!» Он, задержав дыхание и незаметно для себя ссутулившись, подошёл к ней (она всё ещё улыбалась, словно угадывая его намерения) и протянул ей шоколадку, тёплую от ладоней; обёртка блеснула в лучах лампы.

Я тебя люблю!

«Всё, сказал! Теперь…»

Она в секунду осунулась, утеряв прежний румянец, вырвала из его окаменевших пальцев «Альпен Гольд» и наградила Андрея такими словами:

— Что за бред?.. Ты — меня???

Это был переломный момент в жизни четырнадцатилетнего Андрея Андреевича Байкалова, проживающего по адресу Нагорная улица, дом 23, квартира четыре, обожавшего рисовать картины и заслушивавшегося тяжёлым роком.

Время шло. Один месяц.

И то, что стало происходить с Андреем по истечению этого срока, нельзя обозвать никак иначе, чем «бесконечный ужас»…

***

То, что родители снова укатали в очередную командировку, оставив квартиру на попечение их единственному чаду, Андрей знал, навскидку, уже минут двадцать — путь от школьного порога до дома.

«Дорогой, ты всё знаешь! Мы вернёмся через полторы недели. Деньги я положила тебе на стол. Трать их разумно, пожалуйста. Приглашать друзей разрешаю, только будьте осторожны и особо не галдите. Надеюсь на твою серьёзность, Андрюш. От отца тебе привет. Всё, давай! Целую».

Ключи от двери, в связке с остальными — от почтового ящика и от ящика с деньгами, — Андрей повесил на гвоздь за металлическое кольцо; они тихо звякнули. Из наушников, спущенных на шею, «рубила» группа «Fear Factory», одна из любимых. Непривычная тишина заволокла квартиру и, казалось, плутала по ней, как пыль. Школьный день стирался как ластиком, а предстоящий вечер надо было как-то распланировать. Музыка погасла.

Порядком изношенный портфель фирмы «Samsonite» проехался по предплечью, перешёл на локоть и с ладони сиганул затем на ковёр, почти неслышно грянув книгами. Лямки, как две мёртвые змеи, легли тут же.

Выполнив по порядку основные процедуры «по приходу домой», Андрей брезгливо выпотрошил сумку на кровать, достал из общей кучи учебник по алгебре и, придав вращение, запустил на стол. Вслед вспорхнула 12-ти страничная тетрадка, приземлившаяся у пачки перетянутых резинкой денег. Андрей взял их и прошелестел по корешкам. В нос ударил запах свежих банкнот.

— Раз, два, три… — пересчёт дал две тысячи сто рублей. Отложил в сторону и сел на стул делать домашнее задание. Покрытый лаком стол стоял у самого окна, отражая ярко жёлтым пятном солнечные лучи; это ничуть не мешало ученику расправляться с домашкой. Или нет — наслаждаться великолепным видом на этом прозрачно-объёмном экране.

В руке оказалась ручка (уровень чернил был на критической отметке), Андрей быстро просмотрел условия заданий, выудив те, по его мнению, что были просты в решении, то есть не требовали много времени, и старательно вписал заголовок-шапку «Домашняя работа». Дело оставалось за малым — включить мозг и вспомнить урок. Решебником Андрей не пользовался, но тот всё равно лежал про запас поверх рисунков в ящике.

По ту сторону окна светило яркое солнце, как бы иллюстрируя приход и утверждение позиций весны. На детскую площадку, с каруселью, горкой и ещё много с чем, высыпали маленькие ребята; судя по тем, кто составлял их большинство, — класс, вероятно, второй или третий. Заливистый смех кружил над машинами и пугал ворон, кропотливо обследующих траву в поисках чего-нибудь съестного. Колёсики самокатов жужжали по асфальту с низким гудением. Их передвижение сопровождалось громким воем наподобие сирены; игра в гангстеров набирала обороты.

«Я их вижу!» — пацан в жёлтой кепке с дырочками и джинсовых подтяжках приложил ладонь к уху и, мастерски руля своим «Stels» одной рукой, говорил в неё, как спецназовец в погоне. Рассекреченные бандиты выскочили из своих укрытий, похватали из-за спины подаренные родителями автоматы (точные копии винтовки М4). Перемахнули через заборчик, рамкой обрамивший дворик, и напали на милицейский конвой, улюлюкая.

«Подмогу! Подмогу!!!» — взывал тот же самый милиционер. Его уже схватили, повалив транспорт на бок. Колёса вертелись по последней инерции.

АААА!!! Мочи его!!! ГРАНАТА!!! — последовал звук выдираемой чеки — «Цик!» — и по дороге покатилось что-то металлическое с характерным звяканьем. Коллеги подоспели вовремя. Побросав самокаты, они яро отбили своего товарища.

БДЫЩ!!!

Граната зацепила кого-то, и те, потупив головы, поплелись на скамейку — дожидаться окончания раунда.

Сняв показания с наручных часов, Андрей понял, что математику он делает (или пытается?) уже минут пятнадцать. Провёл по уставшим глазам рукой, закрыл тетрадку и по новой уставился на детишек. Скамейки были теперь пусты, а ребята, видимо, поменялись ролями.

«Машина… Ребёнок…»

Но вдруг что-то пошло не так: Андрей как будто почувствовал это. К компании приближался новенький, на роликах. Он, выехав из-за угла соседнего дома, помчался к остальным — знакомиться, не иначе. По нему было видно, что он здесь впервой. Колёсики гремели.

А в это же время захлопнулась дверь серого джипа «Тойота», вдохнувшая в себя молодого человека; через секунду он надавил на акселератор и развернулся носом к выезду со стоянки. Из выхлопной трубы скакнуло облачко сизого дыма, как от сигареты.

«Поехали!»

Машина двинулась. Фары, с жуткой сосредоточенностью глаз, смотрели на ни о чём не подозревающего мальчика с роликами и… злорадно улыбались, как потом вспоминал Андрей. Высматривали будущую добычу.

Как будто «Тойота» готовилась сбить его.

Детские крики всё ещё доносились с площадки; они развлекались игрой в салки.

Андрей встал в драматическом порыве и, опершись о нагретый солнцем стол, стал наблюдать за происходящим. Но всё, что он успел уловить краем взгляда, — это, несомненно, уже бездыханное тело мальчика, перекатывающееся по крыше автомобиля, как колбаска. Крепления правого ролика расцепились, и он спиралью ввинчивался сейчас в воздух. Затем треснулся между двух автомобилей, разлетелся на мелкие кусочки, как стеклянная ваза. А нога водителя вминала педаль, словно ничего не произошло, и скоро зад машины маячил где-то вдали…

… Безвольное тело, описав финальную дугу, распласталось по земле и немного подпрыгнуло…

«Боже мой, его сбили… Ребёнок при смерти!!!»

Андрей метнулся к выходной двери, в надежде спасти человека. Мысли о телефоне и о звонке в «03» не пришли, да и это бы не спасло малыша — его кровь и ошмётки мозгов искрились на солнце волшебным светом.

Притормозив у прямоугольника двери, чтобы захватить ключи, и затем отперев выход, Андрей бросился к лестнице и, перепрыгивая через ступеньки, понёсся вниз. Остановился на пролёте меж первым и вторым этажами, заглянул в затемнённое слоем пыли окно. Искривлённый треугольник стоянки просматривался хорошо. Мальчик, вокруг головы которого растекалась кровавая лужа, до сих пор никем не был замечен, и создавалось ощущение, что свидетелем этого преступления являлся лишь Андрей.

Как только он вылетел, как пробка, под козырёк подъезда, то сразу почувствовал, насколько сильно изменилась температура с момента возвращения домой. По лицу катились капли пота, как будто слёзы. От судорожного дыхания во рту пересохло. Сердце, давно остывшее к позывному «Галя-Жукова», пропускало через себя неимоверно много крови. И тут…

… Андрей открыл глаза, осознав, что под его щекой набухает тягучее озерцо слюны крепко спящего человека. Детские крики сносно убаюкали уставший организм Андрея и одновременно заставили недовольно поморщиться — хоть и кошмар, но конец был интересен. Стирая слёзы, он еле-еле поднял голову и осмотрел тетрадь.

«Не решил ни одного примера?»

Вяло повернулся лицом к часам и узнал время; действие сна происходило в ближайшем будущем. Двор помаленьку разрастался детьми, и среди них не было Мальчика на роликах, что доказывало присутствие сна. Прямо под окном первого этажа припарковалась красная «Мазда», из которой тупо долбали басы: «Н-тс, Н-тс! Н-тс

На стоянке не обнаружилось никакой серой «Тойоты». Вот ещё один факт в пользу сна.

«А если она уехала?»

Тем не менее, вечер продолжался. Отодвинув стул и встав с него, Андрей побрёл на кухню, чтобы заварить крепкого чаю. По телевизору шла какая-то дребедень. Будь сейчас тут родители, Андрей бы немедленно выключил её, но за их неимением он оставил телевизор работать, дабы уши не вяли от тишины.

Пульт пробежался по всем каналам и стал на программе «Галилео» :

— Привет! В эфире — «Галилео»!

Настроение сразу подскочило до небес. Андрей, стараясь не терять из виду экран, взял двухлитровую бутыль с водой и залил чайник. «Щёлк!» — и жди теперь как минимум минут десять.

Конфорка расцвела синими лепестками пламени, и Андрей поставил на неё сковородку с рисом и котлетой. Размягчил это всё водой, стал сосредоточенно слушать передачу.

Ужин был готов через двадцать минут, когда Александр Пушной, ведущий «Галилео», высказывал свою крылатую фразу: «Мир интереснее, чем нам с вами кажется. Пока!»

Андрей захотел переключиться на другой канал («Энимал Плэнэт», например) и повернулся за пультом.

И увидел в дверном проёме Мальчика на роликах.

Он стоял, как статуя, с проломленной черепной коробкой. Одна кость сместилась под кожей и неприятно оттопырилась, словно у парня там вспух бесцветный синяк. Правое глазное яблоко вылезло далеко вперёд; на нём чётко обозначились красные веточки сосудов.

«Я сейчас закричу».

Пальцы лишились своих главных стержней — костей — и теперь свисали, как варёные сосиски. В районе губ запеклась кровь. Можно было разглядеть отпечаток шины, разделивший его тело надвое.

И это всё дышало.

Жило.

Андрей не решался ничего сказать, подумав, что мертвец может всё не так понять. Воспалённый глаз Мальчика елозил, чмокая, туда-сюда, как радар. Страх клокотал где-то внутри и грозился вырваться раздирающим связки воплем. Только сейчас Андрей обнаружил, что на ногах роликов не было.

Неожиданно до него дошло, что к чему. И он облегчённо сказал себе:

«Это всего-навсего продолжение того сна. Его не менее странное окончание. Завершение. И только. Тебе стоит что-нибудь крикнуть, и поймёшь, что сызнова забылся на алгебре. Может, она на тебя так действует, а?»

Верно! Постараться крикнуть что есть сил.

Захваченный идеей, как при создании своих картин, Андрей с энтузиазмом раскрыл рот и взревел.

Но не то, что надо было.

ААААААААААААА!!!!

Сомкнувшиеся, для произнесения буквы «Н» слова «НЕТ», зубы прокусили с двух сторон собственный палец. Резкая колючая боль вспыхнула в том отрезке, который теплился во рту. Слёзы брызнули, но, вопреки разуму, челюсти шли напролом. Они всё стискивали и стискивали кость, как на дрожжах росло желание разомкнуть их. Вот, кажется, и кровь тёплой струйкой полилась в горло. А по пальцу — в рис. Что-то вроде кетчупа.

«А это идея: можно проснуться от неожиданно сильной боли и доделать эту чёртову алгебру».

Мальчик с исступлением наблюдал за действиями Андрея и молчал, словно гипнотизируя…

Наверно, это могло длиться бесконечно, но ребячье «Ха-Ха! Уах-ха! Дай прокатиться, Миш!» разбудило Андрея. Он не поморщился, как в прошлый раз, — он был благодарен им за это.

Действительно, стены кухни на глазах стекали вниз с вязкостью желе, обнажая серые пупырчатые обои его комнаты. Андрею показалось, что кухня буквально линяет. Радость жизни опять наполняла сознание и изгоняла страх без остатка. Разболевшаяся голова не омрачала настроя ни на йоту. «Как хорошо, что всё закончилось!»

Через секунду Андрей повёл головой в поисках тетради и, ужаснувшись, понял, что снова очутился на кухне. Мальчика уже не было, что радовало. В нос бил запах горячего ужина (Разве можно учуять запах во сне?), экран без устали мерцал фейерверками красок. Андрей слышал, как будто через вату, неразборчивые звуки, не вяжущиеся один с другим; он встал и, шатаясь, как пьяный, побрёл в коридор.

Зачем-то.

«Голова — как чугунное ведро», — это изречение описывало состояние Андрея как нельзя лучше. Мир словно оделся в режущую глаз белёсость. Очи никак, при всём старании, не могли сфокусироваться ни на одном предмете. Их как бы раздвигали в противоположные стороны.

Когда Андрей открыл шкафчик с медикаментами, его внимание привлёк какой-то мешок в коридоре. Солнечный свет, обрезанный окном в квадрат, укрывал объект одеялом. Не отыскав цитрамона, Андрей прошёл дальше и узнал в мешке валяющегося (упавшего) человека. Не мёртвого, нет, — было ясно различимо сопение.

«Как он сюда проник?»

Абсурдная мысль…

Ночь пролетела быстро…

Следующая часть.

Ваша оценка: None Средний балл: 8.5 / голосов: 8
Комментарии

Интересно, а продолжение будет

будет.

Буду ждать

Быстрый вход