Крысиный волк. часть 1

Это рассказ автора (Д.Елисов), который, к сожалению, уже больше ничего не напишет.

Но буквы, на мой взгляд, более чем достойны прочтения.

КРЫСИНЫЙ ВОЛК

День первый. Двенадцать.

- Приплыли - мрачно подвёл итоги Хан и витиевато многоэтажно выругался, смачно харкнув за борт, в мутную воду. Насколько что-либо можно было рассмотреть в этой самой воде, катер, а вернее сказать, раздолбанный проржавевший рыдван со всего размаху налетел на какую-то здоровенную дюралевую цистерну, чей покатый верх коварно таился всего в метре под волнами. А до угловатой крыши химзавода, гордым утёсом громоздившейся среди волн, оставалось ещё метров так семьдесят. Был самый разгар отлива и поэтому видневшиеся слева мрачно-серые остовы панельных домов, с напрочь выбитыми глазницами окон выползли из морских вод ещё на целых два этажа. Надо сказать, что для обоих столкнувшихся предметов, а также и для окрестного моря, встреча эта добром не закончилась: катер сразу же начал медленно заваливаться набок вместе со всем своим содержимым, а из развороченной крышки цистерны - скорее всего допотопного древнего хранилища - в море начала потихоньку сочиться какая-то ярко-оранжевая химическая гадость. И гадость эта была весьма и весьма ядовитой: Хан успел заметить, как случайно проплывавшая мимо мелкая рыбёшка, едва только коснувшись тонкой оранжевой струйки, тут же жалобно взмахивала плавничками и, вздрогнув пару раз, переворачивалась вверх брюхом. Спустя несколько секунд на поверхность всплыла вся немногочисленная стайка.

- Эй, за борт прыгай - суматошно заорал всей команде Хрон. Он всегда начинал паниковать самым первым, - Хан! - Командуй, чё в воду уставился?! Хан очнулся: - Дрын, Бельмес, мать вашу! Живо в трюм за вещами! Рацию, рацию не забудьте! Остальные, конём вас так! За борт, пока вместе с этим корытом к водяному не отправились! Остальные - то есть Хрон (в первую очередь, естественно), Баклан, Чек, Грыз, Шкет, Серый, Ботан, Хвост и Доход, начали спешно покидать всё больше и больше кренящийся носом в воду и влево катер.

Из трюма, как два мокрых чёрта из табакерки выскочили, грязно матерясь, Дрын с Бельмесом: - Хан, какие там к...м собачьим вещи! Там... дыра,... с две его - Бельмес показал на Дрына, отличавшегося весьма крупным сложением - С две его грёбаных башки!! Только связь и успели схватить - "мобильник" герметичный,... его конём! С прощальным нецензурным воплем Бельмес и Дрын дружно обрушились за борт. Хан покинул тонущее судно последним. Итак, пока дюжина героев - хотя вовсе они и не герои, а просто мелкие бандиты и мародёры, вплавь добирается до ближайшей крыши - это та самая крыша химзавода, хотелось бы поведать о климатической и географической обстановке в данном регионе, да и на планете в целом.

Ещё полвека назад, когда благодаря совместным экологическим усилиям всего прогрессивного человечества, наконец-то растаяла Антарктида, уровень океана, естественно вырос, причём аж на целых шестьдесят с чем-то метров. Следом, из-за дальнейшего разогрева атмосферы, пришёл черёд и Гренландии пополнить воды Мирового океана - ещё на пятнадцать метров в сторону повышения. Как нетрудно догадаться, большинство городов цивилизованного мира накрылось не только медным тазом, но и толстым-толстым слоем воды. Кое-где теперь даже самые высокие крыши и шпили не высовываются из нахлынувших морей - разве что только в отлив. Но прогрессивное человечество всей Земли, несмотря на почти полный развал цивилизации и мировой экономики, всё-таки не унывает: наконец-то на всей планете установился ровный и слегка влажный субтропический климат. А всякие там города, заводы, - или то, что потопло сколько-то там миллионов - как? - Ерунда! Новых настроим, новых нарожаем! Чай, не в первый раз... Зато сколько сокровищ, сколько новорождённых природных ресурсов таится отныне на свежезатопленном океанском шельфе! Одни только города - те чего стоят! А ведь там ещё и фабрики есть, и склады... Вот и нашлись в прогрессивном земном человечестве отдельные, особенно интеллектуально продвинутые экземпляры, что, едва научившись сбиваться в стаи, сразу же занялись разработкой природных ресурсов, а заодно и спасением обширных материальных ценностей, погребённых морскими водами. Одной из таких вот банд мародёров и была команда Хана.

А тем временем банда благополучно выбралась на сушу - на утёсоподобную крышу пресловутого химзавода. Никаких вещей, помогающих в данной ситуации ни у кого с собой не было - да и не удивительно: ведь с катера успели захватить лишь герметичный водонепроницаемый сотовый телефон, а всё остальное -то есть жратву, акваланги, ласты и прочую мурню - в жертву самому себе самовольно изъял царь вод морских Нептун - как плату за вторжение в его новообретенные морские просторы. Крыша была обширной, ступенчатой и угловатой, как та самая пресловутая Вавилонская башня, что построили дремучие язычники ещё до первого потопа.

-Бельмес! У тебя связь? - Угу! - Не "Угу", а шефу звони, сволочь! Мы сдохнем здесь от скуки и голода, если помощь не придёт! - скомандовал Хан, едва ступив на влажный, поросший густым мхом бетон вожделённой крыши. Остальные мародёры тщетно пытались сушить свою одежду под смутно видневшимся за тучами светилом. Светило по имени Солнце иногда всё-таки успевало лучезарно проглядывать сквозь низко несущуюся мрачную серую облачность, но оптимизма никому это не прибавляло: моросящие нудные атмосферные осадки в виде дождя продолжались в данном районе глобуса вот уже вторую неделю.

Прошло довольно таки много времени, большая часть которого была занята тщетными попытками дозвониться до шефа - то есть Макса Рыжего, - но все эти попытки, к вящей радости Нептуна, а также неведомого Бога Ожидания, так и остались тщетны. Постепенно стало смеркаться. Команда укладывалась кое-как ночевать прямо на мокром стылом бетоне. - Жрать охота! -прямо посреди субтропической ночи вдруг высказался Баклан. Дрын его тут же поддержал согласным и подтверждающим мычанием. - Эй! Рты там позакрывайте! - уже сквозь сон рявкнул Хан, - вот Макс приедет, с ним на базе и пожрёте, проголоты! И наступила первая ночь.

День второй. Одиннадцать.

Утро началось с дохлой рыбы. Она плавала повсюду - от волн, бившихся об утёс химзавода и до самых дальних унылых и серых панельных скелетов, поросших мхом и буйной субтропической растительностью. А ведь ещё полвека назад это были жилые дома. Продрогшие до костей мародёры, вяло переругиваясь и продирая сонные зенки, постепенно начали кучковаться вокруг своего главаря. Главарь снова звонил Рыжему Максу, но телефон того, как, впрочем, и вчера, да и всю прошедшую ночь (а интересно - чем это шеф занимался столько времени?) был занят. Успехом увенчалась лишь пятнадцатая либо шестнадцатая за это утро попытка: до боли надоевшие частые гудки в трубке сейчас стали долгими и с более длинными интервалами.

А затем раздался мутный, не выспавшийся, и, по-видимому, похмельный голос. Голос недовольно взревел: -Да, я слушаю! Только какого х.. в такую рань! Кому ещё... - Макс, это я, Хан! Понимаю, конечно - похмелье у тебя, оргии ночные там.. А вот мы здесь, бл..ь, уже почти сутки, наверное, на сыром бетоне голыми жопами сидим. Ни жратвы, ни х.....- И далее в подобном стиле минут ещё десять-пятнадцать - здесь, на крыше среди волн, время как-то не ощущалось - Хан повествовал своему шефу о постигшем команду несчастье и его последствиях.

Шеф этот, Макс Рыжий, лишь совсем недавно объединил вокруг себя с дюжину подобных банд и за весьма короткое время стал одним из самых влиятельных людей на всём Валдайском побережье. В голове, как и во рту у шефа было муторно и гадко - казалось, запах алкогольного перегара ощущают и невидимые далёкие телефонные собеседники... Макс натужно вспоминал, кто из его людей вчера на утренней зорьке поехал "бомбить"2 полузатопленный Барайск - Хан вроде бы... --А-а, так это он и звонит...- Что-о-о?!! - До шефа, наконец-то, дошла и красочно нарисовалась в воспалённом мозгу вся картина происшедшего где-то в сотне километров к северо-западу.

Ещё минут так через пять разговора Макс наконец-то в полной мере осознал, что от него хотят, и изрёк давно ожидаемую на той стороне связи фразу: - Хан, ты извиняй, братан, что сам приехать не смогу - у меня тут с Шайтаном большие проблемы. Я к вам Кривого с помощью отправлю. Сегодня, правда, у него это не получится: сильно пьяные они все после удачного рейса, а вот завтра поутру его команда похмелится, сядет на катера - и, глядишь, к вечеру снимет вас, дебилов, с вашей долбаной крыши. Сколько должны за это будете - после скажу, а сейчас - всё ясно? - С той стороны подтвердили что всё. - Ну, тогда счастливо дожидаться! - А я вот сейчас по пивку с креветками пройдусь... - Кстати, смотрите, друг друга там не пожрите с голодухи! И с такой вот прощальной напутственной фразой шеф отключил "мобильник", после чего командировал своих людей за пивом.

А некоторое время спустя к нему вломился Шайтан - тоже шеф, только конкурирующей и весьма агрессивной организации. И с этого момента у непохмелённого Рыжего Макса начались большие проблемы.

- Пиво жрёт, сволочь - прокомментировал Хан свой телефонный диалог окружавшей с нетерпением его всё это время команде, - Но помощь обещал, завтра к вечеру. Ещё, кстати, просил, чтоб мы здесь друг дружку с голодухи не поели. - Чек с Бакланом - это вас, обжор, в первую очередь касается! Не вздумайте Шкета жрать или, скажем, Дохода. Там одни жилы, пережёвывать нафиг замучаешься! Вы лучше с Дрына начните - когда совсем уж припрёт. В нём одно мясо вперемешку с жиром - тушёнку делать впору! Банда встретила хановы казарменные остроты дружным молодецким гоготом.

Знать бы им тогда, каким жестоким, зверским и кровожадным пророчеством окажется этот каннибальский юмор всего каких-то несколько дней спустя! Не смеялся только Баклан - он состроил недовольную мину и обиженно пробормотал: - Вот ты, Хан, всё прикалываешься, а мне на самом деле жрать охота - аж невмоготу. Сейчас живот к позвоночнику приклеится.

- Иди рыбки поешь, - посоветовал ему Хвост, дружески похлопав по плечу: - Вон её сколько плавает, и ловить не надо. В ней фосфора много - глядишь, мозгов прибавится! Баклан тотчас же целеустремлённо направился в сторону моря с явным намерением подкрепиться.

- Не вздумай жрать, Баклан! Козлёночком станешь! - Прокричал Хан ему в спину. Баклан не реагировал - он дотянулся до плескавшейся всего в полуметре воды (был прилив), с первой же попытки выловил увесистую дохлую селёдку и жадно вцепился в неё зубами. Тут подскочил главарь, схватил его за шкирку и резким движением - аж воротник затрещал, - отбросил вглубь крыши, попутно выбив рыбину из рук.

- Ты что, бл..ь, ох..л, что ли?! Хан повернулся к остальным: Воды! Живо!! Шутки кончились. Принесли дождевой воды во фляжке: во всех многочисленных выбоинах крыши скапливалась влага и её вполне можно было пить. - Глотай, скотина! - Хан силой вливал воду в глотку Баклану. Того уже начинало трясти. - Блюй теперь! Блюй пока не поздно! Пострадавшего перевернули на живот и приподняли ногами вверх. Его начало безудержно рвать. А потом Баклан вдруг задёргался сильнее и стал вырываться из рук, причём с такой силой, что разбросал всех кто его держал, завалился на спину - тут его ещё раз стошнило, затем вдруг резко посинел, несколько раз жутко и неестественно вздрогнул, что-то невнятно хрипя - и затих окончательно.

- Что, доприкалывались, бля, дошутковались? - мрачно обведя всех взглядом, вопросил молчавший до этой поры Серый. Остальные подавленно и ошеломлённо смотрели на свежий труп Баклана. - А ты, Хан, вместо того чтоб юморить, лучше б поподробней объяснил этим дебилам, что если море отравлено, то и рыба в нём тоже. Впрочем, теперь они и так это знают. Особенно Баклан. - Серый мрачно сплюнул, развернулся и ушёл прочь - туда, где из щербатого бетона торчали многочисленные угловатые башенки и трубы непонятного назначения. Труп, взяв, его за руки и за ноги, раскачали и сбросили в постепенно понижавшуюся - начинался отлив - слегка оранжевую ядовитую воду.

День третий. Всё ещё одиннадцать.

Второе после кораблекрушения утро началось всё с того же безрадостного пейзажа. Только к многочисленным косякам дохлой рыбы в оранжевых морских волнах теперь добавились ещё и тушки чаек, решивших было полакомиться на дармовщинку, а также два мёртвых дельфина, видимо из пустого любопытства решивших проверить - а почему это здесь все передохли? Венчало этот жидкий натюрморт бренное тело Баклана - жертва отравленной селёдки, жестокой шутки, а также собственного неуёмного аппетита.

За прошедшие вечер и ночь чувство голода в команде росло, усиливалось, расширялось - и к утру это чувство постепенно стало руководящим и направляющим в её жизнедеятельности. Ботан и Доход наконец-то высушили свои сигареты, намокшие во время высадки, и теперь, дабы успешней бороться с бескормицей, вовсю пытались их курить - кашляя, сморкаясь и чихая: морская соль вперемешку с мелким планктоном - не лучшая приправа к табаку. В паузах между кашлем и чиханием Ботан философствовал. На голодный желудок это особенно здорово удавалось: - Вот смотри, Доход, что получается: в Библии написано, что Бог создал людей по Своему образу и подобию, так?

– Так.

- А что это такое и как это расшифровать, знаешь? - Доход отрицательно помотал головой.

- Да это ж как в геометрии: треугольники подобны, если все соответственные углы у них одинаковые. Только масштабы разные, но образ-то, по которому созданы - один! И знаешь, Доход, какой самый хреновый вывод изо всей этой теологии3?

- Покурить оставь! - Мозги Дохода явно перегрузились и стали близки к стадии художественного кипения. А Ботан всё не унимался: - А вывод в том, что мы все, люди то есть, созданы как полубоги, а живём как вонючие грязные свиньи в хлеву. Срём прямо под себя. Всю землю-матушку засрали - а теперь ещё и затопили на хрен. Достаточно лишь оглянуться вокруг - Ботан сделал охватывающее движение рукой и указал прямо на жидкий натюрморт, с трупом Баклана в центре. - Вот, к примеру: какой подонок, идиот и раздолбай в одном лице додумался век назад вот до этого? До завода, производившего такую отраву, что до сих пор всё живое вокруг мрёт? И где, скажите мне, он стоял, этот завод? - Ботан ответил сам себе. - Да прямо посреди города его построили, сволочи! А в городе люди жили... Люди, бл..ь! Живые!

- Слышь, Ботан... Ты иди лучше кого-нибудь другого прогрузи - Мозги Дохода завернулись окончательно, он поднялся с бетона, затушил об него бычок и направился к следующей кучке людей - там собралась почти вся остальная команда. Не было только Серого. А в самом центре кучки усевшийся на буйные заросли мха Шкет увлечённо рассказывал, как во время "бомбёжки" Тихвина, банда Хромого выволокла из развалин какого-то музея дрожащую от страха влюблённую парочку - они, наверное, приплыли туда на увлекательный интимный пикник.

Что ж, судя по дальнейшему рассказу Шкета, пикник у влюблённых выдался на славу. Только, увы, не вдвоём: вся команда, включая даже лысую кривоногую Лушу, приняла в этом интиме радостное и активное участие... Доход постоял, помолчал - и с удовольствием присоединился к слушателям. Так они коротали время в тщетном ожидании помощи.

А тщетным их ожидание стало вот почему: прошлым днём, как уже известно, похмельного Рыжего Макса посетил Шайтан сотоварищи. После их визита Макс оставался в живых от силы минут этак двадцать - до тех пор, пока вся его кровь не вытекла через перерезанное горло. Так что распорядиться наутро о спасении узников бетонной крыши ему, мягко говоря, было несколько затруднительно: увы, трупы до сих пор так и не научились разговаривать. А Кривой - тот самый, что должен был выступить в роли долгожданного спасателя, едва продрав глаза и опохмелившись, сразу же нашёл себе нового покровителя и сюзерена4. Им стал всё тот же пресловутый Шайтан.

Далее, от несчастных влюблённых, разговор плавно перешёл на женщин. Затем о женской ласке... - Зря мы Любку с собой не взяли, - и Ритку тоже... - Вот кого, бл..ь, здесь только не хватает! - Сейчас бы мы их - оп-па - Чек сделал характерное совокупительное движение, - и всё путём! А жрать, бляха-муха, всё ж таки хочется! Постепенно стало смеркаться. Помощь так и не пришла - да и хрен вроде бы с ней - ждали-ждали - ну сколько же можно! - и, вконец устав, тяжко залегли на сырой бетон - отсыпаться. К окончательному приходу ночи у герметичного "мобильника" полностью разрядились батарейки.

День четвёртый. Десять.

За прошедшую беспокойную ночь окружающий крышу жидкий натюрморт пополнился новыми разнообразнейшими рыбинами - косяками и поодиночке, доброй дюжиной всяческих птиц - чаек, гагар, и, почему-то дохлым моржом. Он-то откуда взялся? До бывшего Белого моря километров семьсот с гаком! Доплыл ведь, не поленился же... Причём надо заметить, что трупы, в изобилии украшавшие оранжевые волны, не разлагались. По-видимому, ядовитая дрянь из пробитой цистерны обладала сильнейшими консервирующими свойствами.

- А как ты думаешь, Ботан, успел ли вот этот дохлый морж пропитаться насквозь? С этими словами Хан отбросил бычок, мрачно уставившись на собеседника. Ботан замялся. Потом выдал: - Судя по тому, что данный морж объявился в округе лишь сегодняшним утром, его туша ещё не успела окончательно пропитаться оранжевой дрянью, а следовательно, может быть вполне съедобна. Конечно, ежели удалить все внешние части.

- Ты в этом точно уверен?

- Я первым буду есть это мясо.

- Хорошо, смертничек... А кто ж за мясом этим сплавает, хотел бы я знать? -

- Попробую маленько - тотчас же отозвался Дрын и не дожидаясь даже одобрения своего предводителя, начал скидывать одежду. Жрать, видимо, сильно хотелось.

- Самое главное, Дрын, что я тебе скажу - нипочём не вздумай плыть кролем: первый же глоток воды - и ты труп, причём весьма ядовитый - напутствовал его в дорогу Хан: - плыви как умеешь, по-собачьему ли, иль ещё как, но только чтоб башка твоя постоянно над водой торчала. И береги глаза, да и уши лучше заткнуть чем-нибудь. У Чека откуда-то нашёлся моток тонкой, но довольно прочной лески - любит, видать, на досуге порыбачить.

План операции был такой: Дрын, с привязанной к трусам сзади леской, как можно аккуратней, стараясь не нахлебаться отравы, подплывает к моржовой туше. Затем отвязывает леску от себя и привязывает её к бивню, ласту, хвосту, или ещё к чему - главное чтоб крепко держалась. После чего с крыши Хвост и Бельмес станут потихонечку подтаскивать моржа на леске, а Дрын, держась за тушу, должен вовсю им помогать, орудуя ногами и свободной рукой.

Проплыть нужно было всего-то метров тридцать пять-сорок, сделать несколько простейших операций, навроде затягивания узлов, - и медленно-медленно с грузом вернуться назад. Но нет ведь, без пакости не обошлось: - преодолев где-то три четверти пути, Дрын вдруг остановился среди оранжевых вод и отчаянно замахал руками:

- Эй! На берегу!

- Дрын, что там у тебя?! - отвечали ему с берега, - то есть крыши.

- Я, кажется ногу распорол!

- Что?!

- Ногу, говорю, распорол: - там штырь какой-то со дна торчит - вот об него и распорол!

- Сильно поранился- то?!

- На полбедра! Он острый, б..., как иголка, кровища так и хлещет!

- Назад плыви!

- Чего?!

- Назад, говорю, плыви, осёл, - пока кровью весь не изошёл! Да ещё и отрава, смотри, в рану попадёт! Вертайся со всех сил!

Ещё в глубокой древности умными людьми было замечено: хорошие, добрые, положительные события распределены во времени, как правило, равномерно, а вот гадости всякие имеют противное свойство собираться кучно, причём в что ни на есть неподходящий и неожиданный момент. Кто ж знал, что как раз в это самое время в районе пресловутой крыши курсировала приблудная акула? Она появилась в окрестных водах минут этак с десять назад - наверное для того, чтобы торжественно издохнуть среди тушек чаек, гагар и прочей живности, украсив и без того разнообразное трупное ассорти своим устрашающе-живописным хищным обтекаемым телом.

Подохнуть она должна была не скоро: акулы - очень древние рыбы и за многие десятки миллионов лет существования сумели обзавестись довольно-таки простым, но очень надёжным и прочным организмом, закалённым всяческими передрягами, случавшимися в предыдущие геологические эпохи. Они пережили и трилобитов, и динозавров, и мамонтов... Впрочем, тех, говорят, ещё в ледниковую эпоху всех до единого троглодиты поели. А акулы - те вполне способны питаться как друг другом, так и даже собственными внутренностями - если ей вспороть брюхо и бросить эти внутренности перед пастью. И ещё у акул очень хорошее обоняние, особенно на запах крови, дополненное прекрасной ориентацией в воде любой степени мутности по этому запаху.

А вода в описываемом районе Ильменского моря, несмотря на ядовито-оранжевый оттенок, была в данный момент, конечно не кристальной чистоты, но всё же весьма прозрачной. Когда до низко чернеющей над волнами - был прилив - крыши Дрыну оставалось доплыть всего метров пятнадцать, воду возле него вспорол характерно заострённый треугольный плавник. Тотчас же с берега раздались дикие и испуганные вопли: - Дрын, шухер!! - Акула сзади!

- Чего?

- Акула, мудак!! Сзади! Да не оглядывайся, греби быстрей!

Впрочем, оглянуться Дрын так и не успел: вода вокруг него резко взбурлила и вспенилась - это акула перевернулась брюхом вверх, демонстрируя раззявленую пасть с многочисленными рядами острых как бритва зубов. Они всегда так делают, нападая на тех, кто плавает на поверхности: пасть-то у акул снизу. И пасть эта моментально схлопнулась, оставив Дрына без нижней части туловища. Истошный нечеловеческий визг далеко-далеко разнёсся над Ильменским морем и вода вокруг жестокого пиршества огромной хищной рыбины из оранжевой стала кроваво-красной. Акула сделала пару кругов в этой разноцветной воде - в центре их находился теперь уже хрипящий и захлёбывающийся в агонии Дрын - и снова атаковала, перевернувшись на спину. Хрипящая, с безумно вытаращенными глазами, голова её жертвы на миг мелькнула промеж зловещих челюстей - и скрылась, навечно канув в бездонный и ненасытный желудок.

- Ну вот и всё - сказал грустно Хан: - сплавать решил за пищей, да и сам вот, б..ь, теперь стал ею. За четвёртый день, что мы здесь валандаемся, это уже второй...

А акулу эту тем временем уже начало настигать жестокое и неотвратимое возмездие: отрава, щедро напитавшая волны, добралась-таки и до её жизненно важных органов, и в первую очередь - до мозга и основных нервных узлов. Здоровенных размеров рыбину начало лихорадочно трясти и тело её резкими мышечными спазмами гнуло почти впополам то в одну, то в другую сторону. Если бы всё это уменьшить в добрую сотню раз - то так мелко трепещет и бьётся какой-нибудь мелкий ёршик или пескарик, поддетый на крючок и выкинутый на берег. Но в естественных пропорциях агония огромного хищника, причём только что пообедавшего свежей человечиной, смотрелась весьма противно, жутко и омерзительно.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.5 / голосов: 16
Комментарии

Неслабо......

Сильный рассказ - а написано-то как!...В общем, я под впечатлением - давно не читала такого грамотного текста.

-------------

Кто не идёт вперёд, тот идёт назад. Стоячего положения нет.

Быстрый вход