Наро-Фоминск. Деревня Нара. Глава 2

Предыдущая глава.

Через них пройти ничего не стоило — это были обычные стебли трав, только в три метра высотой. Я чувствовал себя экспедитором, заблудившимся в джунглях. Дождь превратил чёрный зонтик в висящее на каркасе тряпьё. Трава росла по всей дороге. Она спасала от дождя, и я убрал зонт.

До дома оставалось недалеко. Участок бабы Аллы целиком порос всякими сорняками, а от дома осталось лишь одно крыльцо. Ворота покосились, и с них капала вода. Наш участок был соседним. Подойдя, я толкнул мокрую калитку и побежал скорее в дом, чтобы не промокнуть. Взбежав по влажным ступенькам, я три раза постучал в дверь и стал пританцовывать для согрева, одновременно осматриваясь.

За эти пятнадцать лет, пока нас не было, многое изменилось. И в растительности, и в обстановке. Дом, третий по счёту от нас, раньше выделялся своей крышей, которая по солнечным дням блестела, и на неё невозможно было смотреть. Теперь крыши почти не было, торчала погнутая антенна, готовая вот-вот отломиться и скатиться с крыши.

Вообще, наш участок состоял из двух маленьких. Отделял их железный забор с калиткой. На том участке раньше стоял стол для настольного тенниса. Не знаю, как сейчас. То есть не вижу — забор порос какой-то дрянью, очень напоминающей виноградные лозы. И с них свешивались крупные плоды. Они были как груши. Только противного фиолетового цвета.

Вдруг я услышал голос. Говорил мужчина. Через дождь его было плохо слышно. Но было ясно, что он говорит невнятно. Сначала голос был почти неслышен. Но постепенно обретал ясность, как будто тот, кто говорил, приближался со стороны второго участка. Я прислушался. Через шелест дождя я слышал тяжёлые чавкающие шаги вперемешку с голосом.

— Я не умер! Знайте! Я не умер! — неожиданно стал говорить он, и шаги стали отдаляться. — Не умер!

Я погружался в дрёму. Всё завертелось, и я увидел какого-то человека, шагающего мимо нашего участка. Под его ногами хлюпала грязь, и сам он был похож на человека, только что упавшего в грязь. Почему мне дверь до сих пор не открыли?

Я потряс головой, и всё вернулось на место — снова перед глазами лоза виноградника, странные плоды, терраса и голая яблоня. Устал я. Голова кружилась, и мне необходимо было прилечь и поспать. И время. Я посмотрел на часы. Ничего себе! Была половина десятого вечера! Я посмотрел вокруг себя. Было полное ощущение того, что сейчас около трёх часов дня. Может, часы сломались?

Сзади заскрипела дверь, и знакомый голос спросил:

— Ты что тут сидишь? Заболеть решил?

Я улыбнулся и повернулся. Тася стояла, держа половник в правой руке. На ней был замечательный красный фартук в белую полоску. Или наоборот — белый в красную.

Я встал и спросил, указывая на фартук:

— Где достала? Раньше я такого чуда не видел!

Тася гордо заулыбалась, переложила половник в левую руку и сказала:

— Здесь нашла. Прям на плите лежал. Подарок от кого-то, честное слово! Иди обедать. Там сегодня твоё любимое блюдо. Куриный суп! — И, не дождавшись меня, ушла.

Куриный суп — это конечно хорошо, но откуда там взялся фартук? Загадка за загадкой. Задумавшись, я вошёл в дом, и ветер захлопнул за мною дверь...

На плите стояла и вовсю кипела большая жёлтая кастрюля. В комнате вкусно пахло — Тася постаралась на славу. Около печки лежала стопка дров. По стеклу катились капли, как будто оно плакало. Форточка была приоткрыта, и микроскопические капельки влетали в комнату.

— Садись! — попросил Вова, указав на пустой стул с красной подкладкой, стоящий рядом с Тасиным. — Твой любимый суп.

Я сказал, что знаю, что за суп, и сел, начав смотреть в окно, хотя ничего не было видно. Я находился в прострации. Голова гудела, тело тряслось, глаза закрывались. Пар, поднимавшийся от супа, щекотал ноздри, но не было сил даже двинуть рукой, чтобы взять ложку и начать есть. В голове всплывали картинки. Лента с надписью, табличка на воротах, трава, высотой в метр, «Я не умер», странный фартук. Всё вертелось как в водовороте, увлекая меня в свои пучины.

В следующий момент я опять услышал хлюпающие шаги, которые доносились уже с крыльца. Я вытер выступившие слёзы и обернулся. Дверь со скрипом отворилась, и я увидел чью-то ногу в испачканном сапоге.

— Я не умер! — произнесли за дверью, и в комнату вошел неизвестный. Весь в грязи, рубаха порвана, через дырки видны красные рубцы. Самое странное то, что лица его не было видно. Вместо него — темнота. С его шляпы комьями свешивалась грязь, которая сваливалась и пачкала ковёр.

Я хотел спросить, кто он, но рот не открывался. Его как будто скотчем заклеили.

— Я не умер! — повторил незнакомец, повернулся и зашагал к выходу, оставляя за собой грязные следы...

...Я открыл глаза. Передо мной лежала моя сжатая в кулак рука. Рядом стояла тарелка с остывшим супом. Дождь закончился, и в окно всё было прекрасно видно. Разжал кулак и поднял голову со стола. Всё вернулось в нормальное положение. Я вспотел, пока спал. Проведя по лицу рукой, я потянулся к тарелке. В голове продолжало пульсировать. Пододвинув к себе тарелку, я увидел, что на ней лежит бумажка. Взял её и начал читать: «Мы пошли гулять на третью Нару. Вернёмся скоро. Суп съешь — Вове понравилось. Приятного аппетита!»

Суп я съел быстро и убрал тарелку в мойку, и вышел на крыльцо. Я думал, я проспал около часа. Но по обстановке этого нельзя было сказать. Должна была наступить ночь. Или, по крайней мере, потемнеть. Но никакой разницы не чувствовалось. Я ещё раз с недоумением глянул на часы. От увиденного я ужаснулся. Была всё та же половина десятого вечера! Я снял часы и сел, чтобы их осмотреть. С часами всё было в порядке. Сердце забилось быстрее. Решив заняться с часами попозже, я их надел обратно и спустился вниз.

Люблю погоду после дождя. Воздух пахнет как-то по-особенному. Чисто, что ли. Дует лёгкий ветерок, шелестит мокрая листва, и с них падают капельки. На земле собираются лужицы, в которых, как в зеркале, всё отражается. Хочется дышать свежим воздухом, наслаждаться жизнью, отдыхать от шума городских улиц. Слушать звуки природы, пение птиц, нюхать цветы. Идиллия...

На телефонных часах тоже была половина десятого. Совпадение? Не думаю. Я достал телефон, чтобы позвонить Тасе и спросить, как они. Когда Тася подняла трубку, я выходил с участка:

— Привет! Как поспал? — спросила она.

Я вошёл в траву и ответил:

— Да ничего. Приснилось что-то ужасное. Сейчас к вам иду. Вы где именно?

— Сейчас спрошу, — сказала она, и я услышал какой-то шорох, Вовин голос, и потом Тася ответила:

— Около дома Данилы, вашего общего друга. Приходи, вместе погуляем.

Я вспомнил, где дом Данилы, и путь к нему. Вперёд по третьей Наре и первый поворот направо, и до конца.

— Я скоро приду, — сказал я. — До связи! — и нажал «Отмена».

Пока я шёл, я думал, что здесь произошло. В голову лезли всякие бредовые мысли — химическая бомба, инопланетяне, нашествие злых духов. Почему посёлок опустел? Какой-нибудь маньяк начал убивать, и все поспешно съехали? Вполне может быть.

...При этой мысли я невольно вспомнил одну историю, рассказанную мне друзьями ещё в детстве. У нас в посёлке, по их словам, кто-то появился, и стали пропадать дети. Услышав об этом, мне стало не по себе, и хотелось убежать домой, к себе, спрятаться за родные стены, знать, что Он тебя не увидит и не утащит к себе в логово.

Детские страхи развеивались, когда я рос. Снова и снова приезжая на дачу, я всегда удостоверился в том, что никто не пропадает, а рассказанная друзьями история — просто «сказка» на ночь.

Пока не случилось того, чего никто не ожидал. На дворе стояла пасмурная погода, и я сидел дома, не отрываясь от окна. Мама возилась за плитой, вовсю орал телевизор. В такую погоду всем хочется посидеть дома. Не всех манит выйти из дома размытый дождевой водой песок, наступив в который желание гулять дальше отпадает, и ты с опущенной головой идёшь домой.

Только не моего брата. Он был готов гулять в любую погоду. Вот он днём, часа в два, ушёл, точнее, уехал на велосипеде на первую Нару. Я не стал, — не хотелось. Мама ему сказала вернуться в четыре. Он покачал головой и уехал.

Не вернулся он и к шести вечера. Даже начавшийся дождь не заставил его это сделать. Мы стали волноваться, и мама попросила меня за ним съездить. Не став спорить, я наспех накинул на себя плащ, выскочил на улицу, выкатил велосипед и поехал, открыв колесом калитку.

Было прохладно. Капли дождя врезались в лицо, и глаза слезились. Я жал на педали что есть мочи. Но колёса всё время застревали в песке, и один раз я всё-таки грохнулся прямо лицом в грязь. Велосипед съехал в канаву, а я кубарем скатился на участок сторожа, здорово стукнувшись об его забор спиной. Закудахтали куры сторожа и начали носиться взад-вперёд. Начинала выть сторожевая собака. Проклятый дождь усилился и начал размазывать по мне грязь, которая просачивалась через мокрую одежду. Схватившись за спину, я вылез на дорогу и полез за велосипедом.

Вдруг меня тронули за плечо, и я резко обернулся. Там стоял Вова...

— Где ты был? — спросил я его, не посмотрев на него и дотягиваясь до велосипеда. Вместо ответа — не членораздельные звуки: «а», «о», долгая «у».

— Что с тобой? — спросил я и догадался повернуться.

Мать моя женщина! Передо мной стоял замызганный, паршивый, в порванной одежде мальчик, в котором трудно было узнать моего брата. Ветер его раскачивал, и он мог упасть. Я вскочил и обнял его:

— Где ты был? Где велосипед?

Он прижался ко мне, и мне стало трудно дышать. Он не отвечал. От него веяло каким-то страхом.

Под дождём уже невозможно было находиться, и я, позабыв про велосипед и потащив за собой брата, понёсся домой.

Он онемел от страха. Узнав об этом, я заплакал и начал его обнимать. Он выглядел беспомощным. Хотел что-то сказать, но ничего, кроме звуков, не выходило. Мне было плохо. Мама попросила написать, что с ним случилось, на бумаге. И он написал такое, что нам стало страшно отпускать его одного: «Мы гуляли. Тима должен помнить историю о моньяке которую нам рассказали. Это не шутка. Он сущиствует. Я попросился в туалет и ушёл в лес. Там он меня ждал. У ниго очень страшно. Его дом под землёй в лесу».

С тех пор мы ездили через первую Нару вместе с мамой...

От того, что я вспомнил, по спине пробежали мурашки, и я вошёл на третью Нару. Там, в отличие от всего, что я за это время видел, ничего не изменилось. От меня отходили две дороги — одна шла вперёд, продолжая ту, по которой я пришёл, а другая поворачивала налево. Я пошёл по второй.

Тишину нарушили спешные шаги, доносившиеся с участков. На секунду окаменев, я быстро вытащил складной нож и раскрыл его. Меня по капле наполняло тягостное чувство опасности. Уже слышались вздохи и какие-то просьбы. Из этого я понял, что сюда бегут, по крайней мере, мужчина и женщина. И я, кажется, знаю, кто они...

Дом Данилы! Первый поворот направо и до конца. Вздохи доносились оттуда, с поворота! Быстрее, кричал я себе. Позабыв обо всём на свете, я, закрыв ножик и кинув его в карман, понёсся туда. Ритм, с которым билось моё сердце, нарушился, и теперь заспешило, застучало невпопад. Одновременно и от страха, и от бега. В горле запершило, и на лбу выступил пот.

Увидев поворот, я повернул и тут же остановился. Ноги будто стали корнями и не пускали меня дальше. Сердце продолжало дико стучать, и висках запульсировало. Что я увидел! Две женщины сидели на коленях, и я слышал, как они плачут. А перед ними лежал человек и что-то мямлил, в конвульсиях дёргая руками. Проглотив набежавшую слюну и смочив тем самым горло, я помчался к ним.

— Погуляли, — подумал я...

Следующая часть

Ваша оценка: None Средний балл: 7.8 / голосов: 5
Комментарии

Мне нравится. Обстановка напоминает фильм «Жесть». Фильм не очень, но тема заброшенных дачных участков благодатная. Бывает, идешь на дачу, а вокруг тишина, калитки все заперты. Приходят всякие мысли в голову. Ощущения похожи на лазанье позаброшенным заводам.

спасибо :)

Автор,не расскажешь - как они жрач приготовили?! Типо электричество и газ там были чтоле?! Или костер в доме развели?! Коряво,не понра - не продалжай.

А прикольно %) Лучше, чем было до этого %)

Похоже только скорее на сценарий - в фильме такие внезапные переходы (герой начинает есть суп и вдруг просыпается, а рядом никого) лучше воспринимаются, чем в печатном тексте.

В общем, продолжай.

Вообще как и первая часть. Идея хорошая, но много ляпов.

"Дождь превратил чёрный зонтик в висящее на каркасе тряпьё"

Это уже град или дождь кислотный.

"Через них пройти ничего не стоило — это были обычные стебли трав, только в метр высотой"

Как я понимаю автор хочет выделить необычной того что они с метр высотой. Ведать парень городской, в глухих заброшенных полях трава и побольше метра вырастает и ничего необычного в этом нет.

"Трава росла по всей дороге. Она спасала от дождя, и я убрал зонт." Какого роста герой, если трава в 1 метр спасала его от дождя. Да и 2х метровая трава от дождя не спасет.

Если он уснул у тарелки супа, и они еще ему и записку оставили, то как он может проснувшись его сесть. За такое время суп наверное сильно остынет...и есть его будет жуть как не приятно.

и т.д.

Идея интересная, захватывающая...но страдает реализация, детали.

Быстрый вход