В стране мёртвых.

Вначале у нас была самая обычная семья, папа, мама и я. А после родился братик. Начался первый класс, в который мне пришлось идти, но без сожаления, так как о школе давно мечтала. А после пришла беда в наш дом. Это случилось где-то осенью. Родители стали вести себя странно. Всегда добрые и отзывчивые, они превратились вначале в равнодушных, а после и озлобленных существ. Мама и папа перестали принимать душ, так что от них дурно пахло, а ещё нечего было поесть. Правда, иногда, когда наступало некое просветление, мама все-таки готовила. Но позже и это растворилось... Исчезнув безвозвратно.

У нас в квартире появились таблетки, много таблеток. Их называли Призывом. От них родители кричали, катались по полу, а иногда и безумно хохотали. Они разговаривали с невидимыми собеседниками, рассказывая что-то, выслушивая ответы. Всё это походило на театр абсурда.

— Как же прекрасно летать на такой высоте, — шептали потрескавшиеся мамины губы, почерневшие от употребляемого наркотика. – О, мои белые ангельские крылья…

— Я повелитель вселенной, — говорил отец, уставившись в пустоту, сидя на стуле, словно на троне, гадя под себя и совершенно не замечая этого.

Их разум находился не в этом мире, а блуждал где-то далеко, среди наркотического бреда и галлюцинаций. Они могли видеть свои фантазии, ощущать их, проживая день за днём, не желая возвращаться в реальность, предпочитая сотканное полотно иллюзий.

Мне приходилось ухаживать за своим маленьким братиком. О школе пришлось позабыть, как и о многом другом. Грудное вскармливание давно прекратилось, да и к чему бы оно могло привести, если мама принимала этот ужасный наркотик. Приходилось как-то выкручиваться. Она и без того сильно похудела, превратившись в дышащего скелета с торчащими рёбрами и запавшими потускневшими глазами. Некогда красивое лицо заострилось, наложив на себя маску смерти. Это было и с папой. Оба родителя всё больше теряли нить между жизнью и иллюзией. Пропасть росла.

Работы, понятное дело не имелось, так что из квартиры продали всё, что только было можно. Падение человека продолжалось. Нам приходилось жить среди голых стен, спать на полу, а есть из пластиковых котомок. У меня всегда урчало в животе от голода, а порою сильно донимали спазмы. Голова кружилась, а перед глазами плясали тёмные пятна.

— Ну потерпи немного, — умоляла я своего плачущего братика.

Но что мог понять ребёнок, когда ему не было даже годика. Он хотел кушать, а еды не имелось. Мне иногда приходилось вырываться из зловонной квартиры, и тогда я бродила по улицам в поисках пищи. Мир уже не был таким, как раньше. Он потерял краски, показав всю свою жестокость.

Вначале наркотик вошёл незаметно, продаваемый в клубах, где-то в туалетах или вонючих подвалах. Но распространение его стало мгновенным, когда народ распробовал, какое блаженство он приносил. И тогда всё это выплеснулось на улицы, уже особо не скрываясь. В стране царил бардак, последняя война уменьшила количество граждан, а остатки волочили жалкое существование в захваченном государстве. Захваченном, кстати, не врагом, а своими. Впрочем, своими их никак не назовёшь.

Вокруг царила разруха, целые кварталы опустели, и кроме крыс да одичавших котов и собак в них никто не водился. Иногда туда захаживали бродяги, в поисках чего-либо, но всё что можно было разграбить, уже давно унесли, оставив после себя голые стены. Поговаривали о каннибалах, но так ли это было, я не знала. Тем не менее, детей почти не было на улицах, так как родители их просто боялись выпускать. Могло случиться так, что они могли и не вернуться. Но у меня не было выбора. Приходилось лазать по мусорным бакам, сражаясь со злобными псами за остатки гниющей пищи.

А после, лёжа в голой квартире, я вспоминала своё прошлое, совсем недавнее, совсем безоблачное. У родителей имелась работа, а в нашем доме всегда приятно пахло вкусной едой. Мы предполагали переехать в другой район, где жили более состоятельные люди, отделённые колючей проволокой от всего этого гниющего смрада, в котором находились мы. Но всё пошло коту под хвост, когда в семью вошли наркотики.

Призыв принялся собирать своих жертв мгновенно, целыми сотнями, тысячами за раз, будто мало оказалось прошедшей войны. Смерть с косой бродила от города к городу, входя в семьи, беспощадно вырывая детей и родителей, скаля свои жёлтые зубы, глядя равнодушно пустыми глазницами. Наркотик оказался прекрасным оружием с той стороны границы, который давал многое, но забирал ещё больше. От него нельзя было оправиться, с него нельзя было соскочить. Привыкание сто процентное. Приняв раз, ты мог с уверенностью сказать, что тебя больше нет, так как через год от твоего тела ничего не останется. И не надо вооружать армии, сбрасывать бомбы, чтобы захватить врага. С той стороны барьера решили действовать иным способом, а наше правительство, радуясь получаемой прибыли от продажи Призыва, ничего не подозревало. А когда же поняло, было слишком поздно. От страны почти ничего не осталось, так что захватчики вошли преспокойно, не встретив сопротивления. Они установили собственную власть под видом нашей собственной. Но всем оказалось плевать, так как каждый думал о выживании в этом новом дивном мире.

Очень часто, сидя в своей комнате, я писала на обрывках бумаги свои мысли, то, что происходило в течение дня. Некоторые терялись, иные я прятала под подоконником, в широкой щели, через которую хорошо продувало со стороны улицы. Возможно кто-то их прочитает, так как собственного будущего мне не видится. Братик умер на четвёртый день после Рождества, и мне его пришлось похоронить за гаражами. По крайней мере, туда не доберутся голодные собаки. Но оставались и другие звери, в том числе и люди. Но сил на большее просто не имелось.

Они думали, что это просто сильно действующий наркотик, но всё оказалось совсем не так. Я не знаю, в каких лабораториях он был создан, и кем, но Призыв открывал некие врата между нашим миром и другим. Я в этом убедилась в скором времени, после смерти братика, когда состояние родителей окончательно ухудшилось. Они целыми днями и ночами дико вопили, моля о помощи, протягивая костлявые руки к небесам. Их почерневшие рты изрыгали из себя молитвы вместе с ругательствами, а невидящие глаза смотрели в тот ужас, который к ним приближался. Папа и мама больше не поднимались, всё время лежа на грязном матраце, мимо которого шныряли различные насекомые и грызуны. Однажды даже я застала, как крыса откусила мочку уха у папы, и убежала прочь, исчезнув в ванной среди ржавых труб.

А в один из дождливых и особо мерзких дней, я направилась на улицу в поисках еды, и когда ничего не обнаружив, вернулась обратно, то плюхнулась на пол в своей комнате, забывшись тревожным сном. Меня вывел из забытья вопль отца и матери. Они кричали как никогда, дико, в животном ужасе. Приподняв голову, я вслушивалась, ощущая нечто странное за дверью. Там сгущалось что-то очень плохое. Часть стены и дверь из дерева покрылась коркой льда, а моё самочувствие резко ухудшилось. Вопли родителей захлебнулись булькающим кашлем, а затем раздался влажный звук, будто кто-то ступал по полу босыми ногами. Я лежала по-прежнему, не смея даже пошевелиться, да и не могла бы, так как тело просто отказывалось подчиняться. Ледяной, первобытный ужас завладел моей душой, и я задрожала, молясь, чтобы всё это прекратилось быстрее.

Спустя целую вечность, звуки напрочь исчезли, и я провалилась в небытие. А когда же вновь пришла в себя, на трясущихся ногах направилась в другую комнату, отмечая влажные потёки на стенах от растаявшего льда.

— Мама, папа, — донеслось хриплое карканье из моего горла.

Замерев на пороге, я уставилась на два мёртвых тела, что лежали друг возле друга. Лица родителей были искажены в животном ужасе, а рты и глаза широко распахнуты. Щёки покрывала засохшая кровь, выплеснутая изнутри. Рядом с ними виднелись кровавые огромные следы, явно не принадлежащие человеку. Они отходили от родителей, исчезая возле дальней стены, просто растворяясь. А пол был исчерчен глубокими бороздами, словно от когтей. Но какое животное могло такое сделать, или существо?

Я буквально вывалилась из квартиры, не желая здесь находиться, упав в подъезде. Слишком много зла имелось в данный момент внутри. Оно буквально клубилось, облепляя тело во влажном душном воздухе комнаты. Останься там, боюсь, что шансов на выживание просто не имелось бы для меня никакого. Я не знала, что это приходило, но это оказалось жутким существом, не принадлежавшее нашему миру. Из каких глубин пространство оно пришло, знать желания не имелось. Пускай там и остаётся.

Но, увы, нет. Мне вспомнились рассказы очевидцев, которые довелось читать ещё в нормальное время, когда работал интернет. Кто принимал Призыв, те на последних стадиях видели жутких монстров, которые якобы убивали их, приходя из иного мира. А свидетели, если не умирали, то долгое время болели, так до конца жизни не обретя душевное спокойствие.

Так случилось и со мной. Я лежала в соседней незапертой квартире, в которой некогда жила старушка, а теперь жильё пустовало после её смерти. Страх всё ещё терзал мне душу, возвращая к тем пережитым ощущениям того дождливого дня. Но, в конце концов, я снова поднялась на ноги, собираясь уйти отсюда навсегда. Свои записки я планировала оставить прямо здесь, не желая возвращаться в родное жильё. Надеюсь, их кто-то прочтёт и поймёт, какую опасность несёт Призыв. Впрочем, все и без того уже в курсе, так как полупустой город днём и ночью разрывают вопли несчастных, за которыми приходят чудовища.

А я планирую уйти отсюда далеко, возможно туда, где жизнь окажется не такой тяжёлой, как здесь. И может мне улыбнётся удача, и мне посчастливится отыскать свой новый дом в стране мертвецов. В стране, в которой почти ничего не осталось, кроме боли, голода и злобы. А ещё Призыва...

Ваша оценка: None Средний балл: 8 / голосов: 12

Быстрый вход