Минздрав был прав

Тимофей Ферапонтов.

Минздрав был прав.

«Минздрав предупреждает: курение опасно для вашего здоровья!»

Огромное спасибо Лере Залюбовской за её советы и поддержку.

***

Стало совсем невмоготу.

Чудовище, поселившееся в моей утроби и ежедневно вскармливаемое, взывало ко мне со всей своей бесчувственной наглостью и упорством. И не как к человеку, а как к поставщику очередной дозы. Нет, не той самой дозы, о которой вы могли сейчас подумать.

Я осторожно поднял руку, стараясь всем существом изобличить, что хочу в туалет: ёрзание на стуле, соответствующая мимика лица; казалось, это всё сработает.

И, о Боже, эта престарелая карга-математичка мне внемлила! Оторвавшись от созерцания весьма любопытных бумаг, она поправила съезжающие черепашьи очки и устремила на меня свой каменный взор. Я поддерживал миловидную улыбочку, прилипающую на моё лицо в такие моменты. Чёрт возьми, этой училке и в голову не приходит, зачем я спускаюсь в подвал. Назвать её дурой было бы абсолютно бесчестно по отношению к любимым одноклассникам – им также невдомёк, какая вещица влечёт их товарища вниз чуть ли не каждый урок.

А совокупленные вместе, эти штуки (первая – в кармане джинсов, вторая – в куртке) созидали всеразрушающую, но всё-таки влекущую, как запретный плод, смесь. Своеобразный коктейль Молотова замедленного действия.

-Тебе чего?

Реплики такого содержания, словно выпущенные из пистолета, не были редкостью для нашего класса, на чью долю выливалось немало грязи, как со стороны всех учителей, так и остальных классов. Какой бы не являлась просьба, учительнице адресованная, - она всё равно натыкалась на возведённую стену из кирпичиков: «Тебе чего?», «То, что не знаешь ТЫ, знает уже первоклассник!», «Ты не поняла задания? Двойку тебе, неуч!» Я посчитал, что ещё легко отделался.

-Можно выйти?

Она, вздёрнув бровь, взглянула на доску, почти всецело занавешенную решением биквадратного уравнения, затем – в раскрытый журнал. Её проницательные глаза бегло рыскали между строчками домашнего задания и клеточками с оценками. Но я точно знал: ей не имеет смысла меня вызывать: оценок, пускай и безобразно низких, у меня как раз с достатком. Можно сказать – и с избытком. «Так что выпускай!»

-Хорошо, Глухарёв. Иди.

Ребята сидели, понурив голову и что-то активно записывая в тетради. Лишь Рома, мой сосед, отвлёкся, поднял голову, но напоролся на меня и холодно улыбнулся. Я выставил правую ногу в проход, перенёс на неё весь свой вес и выпрямился. Щёлкнула упавшая ручка. Никто не двинулся. До свидания, ребята, я вернусь, стоит капельку подзарядиться. Жвачки не найдётся?

И сопровождаемый такими позитивными мыслями, я перешагнул через порог. На вылинявшем (красном) ковре, который устилал собой холл второго этажа, разлеглись квадраты, трапеции и даже окружности солнечного света.

***

Действие первое. Делаем себе алиби.

Я сбежал с лестницы, притормозив у последней ступеньки, и пошёл к кулеру с водой. Каждую перемену он обрастал бесшабашными школярами, сдергивающими из висячего контейнера стаканчики и тыкающими в корпус. Сейчас их, разумеется, не было и в помине. Сумма всех человек, временно пристроившихся на первом этаже, равнялась двум. Уборщица, что мирно дремала, сидя на скамейке и посапывая, и секретарша, похожая на деловую курицу, метавшаяся с кипой бумаг под мышкой. Незначительные свидетели. Мой Бог, для них моё амплуа ничем не запятнано: подуставший ученик, печально потягивающий живительную прохладу.

Осушив два стаканчика и стрельнув ими в огромную корзину, я оглянулся. Уборщица (бабушка лет семидесяти) негодующе поворчала и возобновила сон – наслаждалась редкими минутами благой тишины. Секретарша вообще упорхнула в своё «гнёздышко»-кабинет.

Можно спокойно спускаться в раздевалку.

Я не упускал такой возможности, что меня кто-то в чём-то подозревает. Но все эти беспочвенные подозрения сводились, быть может, к единой мысли: он всего-навсего ходит воровать то, что легкомысленно забыто учениками в куртках. Когда-то давно (не помню, когда именно) я даже осознал, что лучше бы подтверждал эти опасения – само по себе воровство не столь вредно для здоровья, как «кислородные палочки» марки «Кент». Зато у последних есть неповторимое преимущество – приносить внеземной кайф, дурманящий голову и убивающий лёгкие. И когда между рекламными роликами йогурта «Чудо» и сериала «Воронины: семейный блокбастер!» телевизионщики впихивают известного артиста, сидящего на чёрном фоне, пропагандирующего антикурение и ломающего сигареты, я выключаю телевизор. Затем, как только ночь опрокидывает всех в кровать и держит их до самого восхода солнца, выхожу на балкон и начинаю релаксацию…

***

Действие второе. Испытанный временем алгоритм.

Раздевалка оказалась пуста.

Охранника, в чьей компетенции – по мере желания патрулировать подвал от мелких воришек, также не предвиделось. Надо сказать, наш охранник – хороший мужик. Будучи на мели, я мог подойти к нему и, игнорируя намёки, прямо выклянчить пару-тройку «Мальборо», хоть и предпочитаю им лаконичный «Кент». Без какой-либо на то просьбы, ловким движением он вытаскивал зажигалку и «давал огоньку», и весь этот процесс – на пороге школы! Представьте себе! Как только мы не «запалились» - до сих пор тайна для нас. Наверняка Евгений Андреевич уже сдал меня учителям, подло подставив. Но и на этот случай я припас беспроигрышный компромат: никогда ему не прощу выуженного из куртки моего лучшего друга МР3-плеер. Конечно, он не знал меня как очевидца этого акта, поэтому я держал его в ежовых рукавицах. Думаю, самое время заключать договор о неразглашении на взаимовыгодных условиях.

…Моя зимняя куртка висела поверх куртки Лёхи, откуда несколько месяцев назад пропитанные табаком пальцы охранника взяли «Iriver U10». Мои слова были бы подкреплены видеозаписью, не разрядись телефон днём раньше.

С почти фантастическим «ВЗИИК!» распахнулась молния, преграждавшая любопытным взглядам путь в мой потайной кладезь. Он являл собой второй уровень защиты, а первый уровень – мешок с сапогами. Третий (пожалуй, самый ненадёжный) сидел сейчас на стуле у выхода, оторванный от мира сего то ли «Точкой обмана» Брауна, то ли «Антихристом» Джеймса. Ему симпатизировали романы такого содержания.

Я извлёк непочатую пачку «Кента» - мой мне подарок на сегодня. Обёрнутая целлофаном, сверкавшая отражёнными лучами лампы, как диско-шар, она только и желала, чтобы её открыли. Монстр, что обитал внутри меня, торжественно возликовало, надело мою руку как перчатку и повело к карману, к зажигалке. До сегодняшнего дня я почему-то не удосуживался проверить, сколько «топлива» плескается в зажигалке.

Что и было сделано немедля. Жизнерадостное «ПЛИК-ПЛИК-ПЛИК» донеслось из чрева фиолетового «Крикета», который обнаружен был этим летом на даче, в куче мокрого песка.

Присев на корточки и поискав взглядом незваных гостей, я вновь выпрямился, запахнул молнию, завесил куртку мешком («защита восстановлена») и, как ни в чём не бывало, бодро пошёл в кабинку туалета.

Где воняло, как в Аду…

…Вытяжка (квадратное логово с трубой без решётки) покорно, но не идеально исполняла свои функции. Встав на унитаз, я просунул в окошко пальцы и ощутил нежный холодок, забравший их в невидимую ткань. За окном царила аномальная - для начала декабря – погода, свалившаяся на этот город так неожиданно, что до определённых лиц это не дошло, и они продолжали щеголять в лёгких осенних дублёнках.

Я спустил обёртку в унитаз, куда в последний путь отправятся и две сигареты, что потрачу я на сегодняшнее утро.

На часах, словно чьи-то выпученные глаза, застыли два больших двузначных числа: 11:36. Рядом бежали свой вечный марафон секунды. Вне кабинета я пребываю вот уже ровно пять минут. Что же, надо поторапливаться.

Всё ещё возвышаясь на толчке, как на пьедестале порочного почёта, я засветил сигарету, и сизо-фиолетовый дымок, выползший из неё, тотчас змейкой втянулся в окошко. Никогда не понимал, по какой причине, если вытяжка прекрасно справляется с сигаретными «выхлопами», она не принимает в себя и остальные запахи, кои в изобилии предлагает эта одинокая кабинка.

Затяжка…

Я чувствовал, как этот дымок, сладкий и терпкий, опушает моё горло, расползается по гортани и, не останавливаясь, проникает внутрь, в самые лёгкие. Уже ни капли не противясь неминуемому, лёгкие открываются и пропускают в себя дым, несущий смерть. Это было неописуемое наслаждение… Голову словно поменяли на новую, мозги прочистили, наградив освежённым пониманием действительности. ВЕДЬ ВСЁ ХОРОШО!!! Твою мать, я человек! Мне четырнадцать, вся жизнь впереди! Сейчас я умираю, но жизнь никогда, НИКОГДА не закончится!

Затяжка! Я с животным безумством заткнул сигарету обратно в зубы, одновременно выдувая дым изо рта. Целая серая роща взросла передо мной, свернулась в трубочку и выпорхнула восвояси.

Затяжка, моя хорошая…

Но вдруг произошло что-то странное.

Организм взорвался. Он выставил непроницаемую преграду наркотику. На секунду чувства притупились, как бы воссоединившись в одно, - тошноту. Мысли почернели и затем утонули накатывающихся волнах беспамятства.

Мир раздался в разные стороны, обратившись в монотонное полотно, принялся шататься, с каждым разом увеличивая амплитуду. Я кое-как спрыгнул с унитаза, запамятовав потушить сигарету, как я это всегда делал, - расплющить о краешек вытяжки. Приземление вышло удачным, но вслед за этим меня бросило к двери.

Что происходит?

Спасли выстрелянные вперёд руки – тело словно нанизалось на них. Скомпенсировав все силы, которые пока не успели мне отказать, на последний рывок, я оттолкнулся от двери, ощущая непомерную тяжесть во всём теле, и опёрся на раковину. Казалось, кабинка перестала быть тесной и расширилась до колоссальных размеров. Из расслабленных пальцев выпала вонючая сигарета, потерявшая ровно половину: до фильтра оставалось несколько миллиметров. Наросший столбик пепла рассыпался, обрамив сливное отверстие жутким узором.

Меня передёрнуло, приступ тошноты сошёл на нет.

Я догадывался – что-то подобное обязано произойти. Однажды человек (именно человек, а не организм – это же два разных лагеря в единой оболочке) обнаруживает: употреблять никотин – выше него и уже – желания. Ему становится ужасно, что это вообще с ним случилось, что он сам себя замуровал в никотиновой решётке и выбросил ключ. Хочется умереть, повернуть время вспять, избавиться от ноши. Не позволить себе сделать это один раз, чтобы потом не иметь проблем с серьёзным рецидивом. «Убей одного – и, возможно, спасёшь тысячу», - такой морали учили члены Братства Ткачей неудачника Уэсли Гибсона в популярнейшем боевике…

Сравнение, на мой взгляд, родилось приемлемым данной ситуации.

Сейчас я впервые попытался прогрызть прутья треклятой решётки.

Тщетно.

Для этого необходима куча времени. Или ключ, который я очень давно потерял и который теперь не отыщешь…

***

Действие третье. По обстоятельствам.

Первый приступ с концами прошёл.

За ней меня посетила подавляющая слабость. Сбив меня на колени, она пошла отвоёвывать мою голову. Я склонил её на раковину, впечатался лбом в холодный кафель. Он словно клеймом прожёг кожу.

ФУФ…

Я закрыл глаза. Мой день резко оборвался. Надо его восстанавливать. Но как? Отпроситься от занятий? Или просидеть их до самого конца, который лелеет каждый ученик вроде меня?

Я не знал.

Семь минут класс дожидался меня. Заставив себя подняться, я открыл дверь и вывалился в коридор. Охранник куда-то делся. Столовая молчала. Я сглотнул и побрёл в раздевалку. Мозг наполовину отключился и предоставил свои обязанности тому скоплению энергии, что теплилось во мне.

Ноги привели к куртке, пальцы раскрыли молнию, попробовали сгрузить в карман измятую пачку сигарет.

Не удалось.

Карман почтительно сместился влево, и чёрный «Кент» шлёпнулся на грязный кафель. Раздвинув ноги, я начал медленно садиться, словно беременная женщина. Хрустнули суставы, рука чуть-чуть не достала до цели; в конце концов, я упал.

И увидел внезапного посетителя.

Которого раньше не было…

Разряд в тысячу вольт прошил меня с головы до ног. Тело сковала сильнейшая судорога. Человек, возвышающийся надо мной и, видимо, всецело контролирующий моё состояние, покачал головой в зловещем упрёке – и харкнул на меня.

Либо боль помутила мои осязательные функции, либо ещё что-то, но я ровным счётом ничего не почувствовал: ни смачного шлепка при попадании сгустка слюней на лоб, ни унижения, ни страха. Всё равно меня уже засекли, терять нечего, кроме учебы в этой школе.

Но кто этот человек? Его я раньше никогда не видел. На вид – лет тридцать, смуглого (нет, чёрного) оттенка кожи, напоминает весельчака Эндрю из «Лопухов». В джинсах, в рубашке – неужто это выпускник?

Смешно.

И тут на смену этому удивлению пришёл самый невыносимый нокаут боли, который мне вообще дано было пережить.

Тело разорвали, вены полопались, поливая всё кровью, как из шланга. Лёгкие зашипели, словно масло на сковороде, и начали чем-то заполняться. Больше, больше, больше! Свет померк в глазах, и списать это на халтуру установщиков ламп было нельзя. Это – уже моя халтура. Я непригоден для этой жизни. Для её радостных моментов, для её открытий, заставляющих двигаться вперёд и вперёд. Я курил – и этим убил в себе всё хорошее.

И сейчас моя Жизнь, жизнь парнишки, увлекающегося географией и геологией, кутящего на всю катушку, влюбившегося в десятерых девчонок из школы (без преувеличения) и ни одной не сделавшей официального признания, сводилась – свелась – к двум словам, полыхающим во тьме ало-кровавым:

«Game Over»

-Ты заработал себе рак лёгких… на месяц позже положенного срока, - Эндрю присел, комично поднял брови (ну стопроцентно один из «Лопухов»!) и продолжил: - Рак губ, чуть не забыл. У тебя сейчас их самая последняя стадия.

-Какого хрена?

Губы самостоятельно обрели подвижность – предсмертная агония требовала объяснений.

-Их симптомов ты не ощутишь. Ни покалывания в груди, ни вздутия губы – этого ничего не будет. Но ты умрёшь здесь, на холодном грязном полу, всеми покинутый.

-За что?..

Зрение на секунду вернулось, подарило ухмыляющегося Эндрю и исчезло.

-Я прихожу к тем, чьи дни сочтены благодаря этому,- он показал мне оброненную пачку (я узнал её лишь по расплывчатому силуэту) «Кента», - И помогаю умереть, чтобы дальнейшая жизнь не причиняла ещё больших страданий. Благородная эвтаназия, вот и всё.

-Только умереть помогаете?

-Разумеется, нет. Ты не задавался вопросом, почему эти смертельные заболевания долгое время не возникают? Благодаря нам: мы поддерживаем в каждом курильщике жизнь, в надежде, что он образумится и бросит. Но, увы, - на такое отваживаются единицы. Остальным мы даём месяц на то, чтобы «надышаться жизнью», потом прихожу я – Палач – и забираю её у вас. Может, я сейчас и облегчу твои страдания, но и естественная смерть твоя была бы схожей, поверь.

Вытаскивая сигарету впервые в жизни, ты встаёшь на перепутье: или счастливое существование, или изгнание и полнейшая деградация. К сожалению, ты избрал изгнание, пускай оно ещё и не обставило твою жизнь в своём порядке…

Потеряв дар речи, я едва слушал его: несмотря на фантастичность его теории, лишить её рациональности было, пожалуй, невозможно. Веки постепенно смыкались, словно ограждая земную плоть от последнего взгляда на прекрасный мир, сердце забилось медленнее.

-…Выбор сделан неверный. И ты это хорошо осознаёшь, - тут он перешёл на личности, - Все вы, молоденькие ублюдки, думаете, что Жизнь – длинная лента, без горок и пропастей, без обязанностей и наказаний. Это не так. А то, что вы начинаете курить, в очередной раз подтверждает мои догадки: если на горизонте намечается большая проблема, вы – сигарету в зубы, и всё тип-топ. Такое волочение жизни называется деградацией, и ты… А что я, собственно, перед тобой тут распинаюсь? Ты уже давно умер…

Он щёлкнул пальцами.

Сердце окаменело.

Это было «game over»

И я умер…

22.11.2009 – 30.11.2009

Ваша оценка: None Средний балл: 6.5 / голосов: 12
Комментарии

пожалуйста, те, кто ставит низкие оценки! Комментируйте мои ошибки, которые сподобили их поставить!

Вообще недурственно написано. Нетолько для 14 лет, а вообще неплохо. Сюжет простой и не захватывает, но мысль архиправильная и нормально раскрыта. Присутствует индивидуальная эстетика.

Только я не понял, а где ПА?

МММММММММММММ единственное чувство что вызвало у меня сие произведение это острую потребность закурить!!!! притом на 4 обзаце я убежал смолить !!=))Не хорошо молодой человек,..но это означает что пишешь красочно есть погружение , но только на стадии когда он хочет покурить и думает об этом как наркоман о дозе хотя в принципе так и есть но не до такой же степени =)) очь много стилистических ошибок да просто да и орфография сильно хромает спустим это на твой возраст , если все перебрать очь много времени уйдет, лови 7 =)) И пиши еще, на мой взгляд задатки у тебя есть =))

____________________________

зло это лишь точка зрения.

дык специально для курящих

примерная биохимия процесса курения

мозги чела в процессе жизнедеятельности потребляют пищу- это особый вид глюкозы

что то похожее есть только в винограде, и уж точно не в обычном сахаре

эта самая глюкоза синтезируется организмом чела где то в районе надпочечников

а синтезе этой глюкозы учавствует никотиновая кислота, которая всвою очередь

делается железами гдето в затылке

как только чел начинает курить , железа в затылке которая делает никотиновую кислоту атрофируется потому как с табачным дымом никотин попадает в легкие а затем в кровь из которой он и усваивается, железой для выработки спец глюкозы

и ей (никотиновой железе уже трудится не нужно)

вот а теперь ситуация мозги кушают всегда , захотели дали подсознательный сигнал

хотим есть и он ниже ро цепочке , а тут хлоп а никотиновой кислоты в нужном количсвте

уже отсинтезироваться не может, подсознательный сигнал надо покурить

а вот теперь предствим ситуацию типичный парняга со стажем так лет 5-10

во время большого ПЦ (не дай бог конечно)

захотел покурить

но вот проблемма а купить то негде

и начнут у него мозги работать, где взять курево а это в сложившихся обстоятельствах

явно не будет способствовать повышенной выживаемости

во

Л.

п. с. курить вредно

с каждой купленной пачкой сигарет курильщик обогащает пиндосов

Я не курю,я не курю.Неееееееееет.

Быстрый вход