Вероятно, последний переход. Часть 1

Тимофей Ферапонтов.

Вероятно, последний переход.

Сергею Богданову посвящается.

1.

Встав с кровати, Витя подбежал к окну и схватил с подоконника бинокль. Его корпус уже успел охладиться. Очередной приступ кашля прорывался из груди, глаза слезились.

Рядом лежала раскрытая тетрадка. Её Витя приспособил под «дневник уличных наблюдений» и редко закрывал: дни напролёт он торчит в своей комнате, где течения времени не существует, а улица под окном постоянно движется. Переиграв во все игры на своём планшетном компьютере, просмотрев все фильмы на ДВД-проигрывателе, Витя нашёл себе занятие. Он оглядел пустынное шоссе – ставшее как будто тоньше и объёмнее – и, не приметив ничего интересного, опустил бинокль. Прикрыв рот рукой, кашлянул и сел на край кровати.

Где-то до середины апреля Витя вносил в дневник каждую деталь, вплоть до того, что «мужчина вошёл в магазин в три часа дня, а вышел – в три десять». Запас фильмов истощился к апрелю, Стивен Кинг и Дин Кунц не удовлетворяли.

«Проклятый карантин» - эту надпись Витя, в готическом стиле, нарисовал на титульном листе дневника. Ему в комнату притащили небольшой телевизор, который он почти не включал, планшетный компьютер и радиоприёмник, бренчащий всё время. Спустя первую неделю его глаза болели, и вскоре единственным развлечением стали книги. Огромный шкаф во всю стену справа от входной двери. Известные авторы (от Данте Алигьери до Владимира Набокова) сменились неизвестными: в их число вошёл (позже Витя недоумевал, почему этот автор попал во вторую категорию) Джон Гришэм. Они занимали весь день – от восхода до заката солнца, не оставляя времени на Уличные Наблюдения… чему Витя порой был несказанно рад. Хотя этот процесс как-то привязывал его севший на мель корабль к морским долам.

Вот и сейчас на его смятой простыни, обложкой вверх, лежал роман Дина Кунца «Тёмные реки сердца». Сюжет подходил к завершению, намеченное продолжение звалось «Ловец снов». Витя снова поднялся с кровати и неспешно подошёл к окну – с упрямой надеждой засвидетельствовать какое-нибудь событие. Вялое солнце бросало сквозь стекло свои кисейные лучи. Витя взял тетрадку. Ручка была заложена на незаконченной странице. Он открыл её: хруст исписанных страниц огласил глухую комнату. Света не требовалось.

Сделанный вчера отчёт оканчивался так: «Хоть каплю «интересной» (для кого как; мне лично это было до глубины души мерзко) мне представилась драка двух пьяных девчонок, обоим – лет по четырнадцать. Мне их жаль. Как думаете, посмеялся бы над ними Макс? Ну тот, который «плюс один ноль ноль пять ноль ноль? Приятных снов»

«Двадцать первое апреля (12 день карантина). Сейчас вечер, состояние среднее. Утро вообще не помню – провалялся за «Тёмными реками сердца», словно за убойной дозой ЛСД. Минут через зайду в Интернет. Улица почти не шевелится. Завтра пойду прогуляюсь, наверно. Накопленные деньги уйдут на фильм «Остров проклятых» и книгу «Фантомы». Я практически здоров, и лёгкая прогулочка – лишь на пользу. По ящику показывали какую-то дрянь про детей, исчезающих из школы. Однообразие протекающих дней начинает пугать. Хоть бы… ЯДЕРНЫЙ ВЗ…

(Витя не дописал. Слепящий луч солнца, прикрыв зрение, обострил слух. Конец дня может преподнести сюрприз? Он встрепенулся и подставил к окну стул. Так как дом Вити был построен на окраине города, то за полосой шоссе начинался лес. А шоссе – узковатая дорога, осью пронизывающая насквозь, - шло в нескольких метрах от дома.

Ещё там был переход. Оборудованный по всем правилам («зебра», светофор с пикающим сигналом для слепых).

«Я точно что-то слышал»

Витя поводил взглядом по пустой – в этом он скоро будет сомневаться – дороге, наткнулся на стёршуюся «зебру» и повёл вверх, пока что-то чёрное не мелькнуло в поле зрения. Витя отдёрнул бинокль и прищурился. Парень лет шестнадцати, в чёрной куртке, то срываясь с места, то останавливаясь, переходил дорогу. При этом он орал в телефон. Проскальзывали лишь отдельные слова. Встав на разделительную полосу, парень осмотрелся. Закатывающееся солнце очерчивало вершины елей и символизировало начало чего-то необычного. Если напрячь слух, можно услышать, как гудит приближающийся автомобиль. Но он далеко.

Секундомер над светофором, на котором горел красный человечек, отсчитывал последние десять секунд. Парню не терпелось оказаться на другой стороне, он уже занёс ногу для шага…

-СТЕРВА! – внезапно то, что он прокричал, взорвалось в Витиной голове. Он едва не выронил бинокль. Парень упал на колени посреди дороги, замахнулся и грохнул телефон об асфальт. От оглушившего треска Витя вскрикнул. Сквозь разделяющее их пространство раздался тихий плач.

Витя нервно хохотнул и, расслабившись, потянулся за дневником. Стул опасно накренился.

Вдруг пустынная дорога озарилась молнией, словно включились сотни прожекторов. Витя услышал тупой звук удара, будто уронили мешок с картошкой, затем – короткий взвизг.)

РЫВ!!!»

***

Вечер моментально сменился ночью. Тени пересекли огороженную хлопающей красно-белой лентой дорогу и скопились в углу комнаты.

Притворившись спящим, Витя видел, как под покровом сумерек к нему зашла мама, возвратившаяся с работы. Было слышно, как неровно и тяжело она дышит. Проверив, выпил ли её сын положенную дозу микстур, Ирина Сергеевна опустила жалюзи. Они разрезали оставшийся свет на пластины. Мама знала о дневнике, но дотрагивалась до него лишь в том случае, если требовалось закрыть его и поместить на законное место. Затем она села на краешек кровати и склонилась над посапывающим сыном; он почти спал. Поцеловала в лоб и подоткнула одеяло.

Так поздно?

Лишь только хлопнула дверь и свет из коридора исчез, Витя сбросил одеяло, включил настольную лампу и взял дневник, страница в котором была заложена ручкой. Как оказалось, глаза не совсем привыкли к темноте.

«Ночь с 21 на 22 апреля (12-13 день карантина). Едва дождался мамы – и её ухода, - чтобы написать это. Под нашим окном сбили парня. Чёрт возьми, «сбит» - это ещё мягко сказано! Его положительно отшвырнуло. Я выглянул в окно в самый последний момент – он падал на землю… Это ужасно.

Милиция и «скорая» подоспели через час. Двое милиционеров (или полицейских) вошли в наш дом. Я убрал бинокль в ящик, чтобы не вызвать подозрений, будто я что-то видел.

Хотя… - тут Витя поднял глаза от тетради и вновь всмотрелся в картинку, застрявшую в мозгу. Дрожь пробрала его. Этого не может быть! - …на дороге за секунду до происшествия ни одной машины не было.

СКАЗАТЬ КОМУ?»

Последний вопрос он густо подчеркнул. Спазматически рвущиеся сигналы синего цвета словно до сиз пор скользили по стенам. Витя в задумчивости покусал ручку и вернул тетрадь на прикроватный столик. Машина из ниоткуда. Вероятно, Витя упустил какую-то деталь. Он болеет и имеет право на секунду хоть и невольно, но отключиться. И в эту секунду проносится смертельно опасная «Феррари».

Витя сглотнул: обожженное «Гексоралом» горло превратилось в кислое желе. Планшетный компьютер «НР» подзаряжался на тумбочке. Последние месяцы батарейка садилась едва ли не каждые два дня. Он выдернул штекер и достал стилус. На «Рабочем столе» было иконок шесть, самые необходимые сейчас Вите. Через броузер он вошёл в Интернет. Страница социальной сети была «домашней». На фотографии, которую прошлым летом сделала его мама, Витя стоял, раскинув руки, на вершине горы. Поездка в Хорватию на две недели будоражила своим великолепием и ежедневными, прогретыми лучами счастья моментами. По дороге проехал автомобиль. Добравшись до середины страницы, Витя вдруг заметил краем глаза, что на его стуле кто-то сидит; кровавые прожилки вдоль всего чернеющего тела. Тяжёлое дыхание незнакомца оказалось естественным сквозняком, а человек распался на сложенный комплект одежды. Пора спать.

Он перешёл через дорогу.

Витя похолодел. Он не заснёт. Кости хрустнули как… Витя остановил руку с компьютером на полпути. Она дрожала. Необязательно петь (…как палка под колёсами грузовика…) вслух… - I sit alone and watch a candle burn…

Витя обновил страницу – и увидел новое сообщение. Возможно, оно пришло давно. Прерывистые вздохи сопровождалось таким вихрем мыслей, что комната шла кругом.

«Завтра поедем в город, - время: 23.56, - Боря в субботу будет занят. Поправляйся»

Онперелетелчерездорогу – I SIT ALONE AND – костихрустнуликак… - WITHEER LIKE A FLOWER!!!

Песней группы «Circus Maximus» Витя перекрыл доступ ужасающим образам. Он подивился тому, как этот процесс был действительно похож на тот, когда захлопывают дверь перед незваным гостем, и он остаётся по ту сторону.

Ногтём Витя напечатал – сообщение, которое точно будет прочитано утром, пользователя Григория Буяновского не было «он-лайн». «ОК. Спасибо, поправлюсь. Напиши, во сколько (онумерутебя на глазах – I STAND ON THE EDGE OF THE ABYSS… - атыпишешь сообщение) встретимся»

ОТПРАВИТЬ.

Витя сопротивлялся всеми силами, но то, что его трясло, как при обливании холодной водой… «Circus Maximus» он слушал с февраля, стоило радиослушателю на «Метал FM» заказать их композицию «Sane No More». Ему повезло, что тексты он выучил наизусть и насущное желание петь, хоть и плохо, пересиливало всё на свете.

Витя обнял себя за плечи и уставился на жгущую лампочку. «Она расплавит мои глаза, - исступленно думал он, - но хоть усну». Он молил солнце взойти, поминал всех святых. День двадцать второе апреля наступил пять минут назад. Солнышко появится на небе лишь в шесть (раньше, прошу тебя, раньше!), то есть через пять с лишним часов.

Витя осмелился и щёлкнул выключателем. Сгрудившиеся по углам тени, как испуганные ребятишки, ринулись на стены. Они будто съели всю комнату. В горле булькнуло. «Здесь никого нет, - странно, что голос звучал не настойчиво и жестко, а заботливо и нежно, - Включи ночник и спи. Ты один. Повторяй эту фразу – и спи».

-Я один. Я один. Один…

Витя уснул. Поэтому он не видел, как человек, выпрыгнув из автобуса, беспрепятственно перебежал дорогу. Первые принесённые на место трагедии цветы сдуло на обочину.

Человек жизнерадостно смеялся.

***

Проспал Витя до половины одиннадцатого. Разумеется, комната преобразилась вновь в пристанище. Он посмотрел в окно, на кусок неба в белой раме. Закрыл глаза и выдохнул. Это кончилось. Мерцающие страхом шесть часов улетучились одной секундой.

Витя нашёл свой планшетный компьютер лежащим рядом и показывающим (под потухшим сенсорным экраном) страницу социальной сети. «Блин!» Пришлось спешно ставить заряжать.

Из кухни доносилось бурчание, то прерывающееся (мама переключала каналы), то зависающее на дикторе с монотонной речью. Ей пока неизвестно, что Витя сегодня едет в город, а не в субботу, как случается каждые две недели. За окном, выходящим на дорогу, стояли мужчина и женщина. Можно было предположить, будто это родители того парня – наверняка, рано утром почтальон воткнул сегодняшний выпуск газеты в бокс для почты, - но они просто смотрели, мужчина присел, аккуратно положил одну гвоздику, и, приобнявшись, они удалились по направлению к центру.

Витя подкрутил бинокль и оглядел дорогу. Солнце осветило её, не оставив и следа от сумрачности вечера. Заградительную ленту убрали. Про себя Витя отметил, что теперь картина кажется какой-то… издевательской, что ли. Переход решил пошутить – парень был подставной, и (Витя сорвал узды с воображения) его подкинули на батуте… сменив затем на тряпичную куклу с мешочками томатного сока.

Витя раскрыл дневник, и фраза «СКАЗАТЬ КОМУ?» бросилась в глаза. Если только маме и ребятам. Пускай они и не до конца (если вообще) поверят, но не поднимут на смех.

«22 апреля (13 день карантина), утро. Едва проснулся. Состояние почти идеальное, но всё равно – «Гексорал», парочку «Суммамеда». Мучили кошмары, но недолго. Писать не буду, скорее всего, до вечера: мы едем в город!!! Сейчас десять сорок три. Пойду позавтракаю, приму душ – в путь. Желаю себе отлично провести этот день!»

Одевшись, Витя прихватил с тумбочки баллончик «Гексорала» и проверил сообщения в социальной сети. «Супер. Мы встречаемся у дома Бори в полвторого. Спокойной ночи», - писал Гриша. Компания состояла из четырёх ребят, учеников разных классов городской школы 87. Боря учился на третьем курсе Музыкального Колледжа при Консерватории. И у него была собственная машина, предмет всеобщей радости, - подержанный «Форд».

На завтрак мама приготовила яичницу, выжала яблочный сок в стакан и поджарила тосты, приплюсовав к ним клубничного варенья. Спиной к сервированному блестящему столу, мама жарила себе яичницу.

По телевизору транслировали «Новости».

-Как спалось?

Витя отодвинул стул и сел. Картинка на экране сменилась.

-Нормально.

Мама обернулась к нему. Растрепанные волосы и капельку осунувшийся вид придавали Ирине Сергеевне (так именовали её приходящие на дом клиенты: она работала агентом по продаже недвижимости в Сомовске) приятной томности.

-Знаешь Валю Биверова?

-Нет, - Витя отломил кусочек от яичницы. Разговор явно не должен быть подсвечен светом утреннего солнца. – А кто это?

-Его сбили вчера вечером около нашего дома, - Витя резко вдохнул, и яичница встала поперёк горла. Кухня померкла на мгновенье, и Вите показалось, будто он падает на пол. – Что с тобой?

Мама вскочила, чтобы помочь, но Витя махнул рукой…той рукой, которой отчаянно не колотил себя по груди. Ему было плевать, что с медицинской точки зрения это опасно.

-Ничего… - обслюнявленный кусок плюхнулся на тарелку. Выпуклая сталь чайной ложки издевательски исказила его отражение. Утерев слёзы, Витя взглянул на мать.

-Милиция приходила, - тихо продолжала она. «Наверно, списала то, что я поперхнулся, на необычайное удивление, - думал Витя. – Оно и к лучшему. Валя Биверов. Вот кто ты».

«СКАЗАТЬ КОМУ?»

-Я, возможно, уснул, читая книгу, - врал Витя, сочиняя на ходу. Он словно стремительно летел в бездну. – Во сколько это случилось?

«Как бы я хотел в тот момент реально спать!»

-Рита сказала, последний раз он звонил ей без четверти семь. Валя был чем-то сильно расстроен. Мне пришлось пойти к ней далеко за полночь. У неё собрался чуть ли не весь город. Убитая горем, она слегла в больницу с подозрением на инфаркт.

-Ничего себе, - Витя начал есть яичницу, - Вкусная получилась, - хотя никаких отличий от миллиона предыдущих не было.

Нервная дрожь унялась. Мама встала.

-Мы сегодня собрались ехать в город, - Витя, как будто видя ту бурю, что, казалось, миновала его сознание, сделал акцент на уточняющем «сегодня». – Напишешь список?

Мама вывалила яичницу себе на тарелку; её уставшие глаза метались, будто пытаясь уследить за бешеным маятником.

-Я тебе сообщением скину, мне убегать надо.

«Собираюсь в поездку. Мама, как сказала, накатала список необходимых вещей, которые надобно приобрести. Довольно большой. Сейчас позвоню Боре и пойду. Планшетный компьютер стоит на зарядке, обязан протянуть до завтрашнего утра. Беру две тысячи из накопленных плюс полторы от мамы. Постараюсь найти выпуск газеты. Чувствую себя хорошо. Вечером я хочу опять понаблюдать из окна.

Будет плохо, если опять кто-то погибнет в нашем городке».

***

В город белый «Форд» с пятью ребятами влетел без четверти четыре. Он пересёк ведущую в центр магистраль и свернул к дороге по указателю «ТРЦ «Витязь».

Трёхэтажное строение, недалеко от станции метро «Южная», бликовало, и в глаза будто вонзались сотни раскалённых игл; над входом висела афиша нового фильма с Вином Дизелем в главной роли. Премьера намечалась через неделю.

-Каков наш план? – Боря, щурясь то на дорогу, то в зеркало заднего вида, вертел руль, пытаясь припарковать автомобиль. Сидящий рядом Саша выключил саднящую магнитолу, прервав «Guns’N’Roses».

-Внутри решим, - отреагировал Гриша, с которым – единственным из компании – Витя имел натянутые отношения. «Ну, не сложилось!», - разводя руками, грустили герои фильмов и книг. Гриша ни разу не упустил момента, когда бы не нажать и не подтрунить над какой-нибудь чертой характера своего товарища, не вовремя проявленной. Одним словом, порой Грише претили любые изменения в Вите.

Витя угрюмо молчал: парень с телефоном у уха перебегал дорогу. С диким рёвом автомобили проносились вдоль «Витязя» и исчезали вдали. Оказавшись на той стороне, он помахал кому-то рукой, убрал телефон и убежал.

В стекло постучали. Витя встрепенулся – он остался в машине один. «Вылезай!» - крикнул Боря, но голос его приглушился. Витя протёр слезящиеся глаза и дёрнул за дверную ручку. Про себя он решил, что оторвётся сейчас на полную катушку: тогда голова будет занята чем-то совершенно иным, в любом человеке на переходе будет вырисовываться потенциальная жертва случайной аварии, и сам он восстановит баланс между страхом и тем, что происходит взаправду.

«Точно. Так и сделаю!»

Проверив, всё ли на месте в сумке, Витя закрыл дверь и отошёл от «Форда». Два коротких сигнала, и Боря спрятал ключи в нагрудный карман.

Войдя через автоматически разъезжающиеся двери в торговый центр, Витя ощутил резкую приятную прохладу из ближайшего магазинчика электроники. Невероятное облегчение… Боря, Гриша и Саша опередили его, затерявшись в толпе, - капельку странном явлении для четырёх часов вечера. На первом этаже шумела музыка, она безобразно смешивалась с гулом праздных гуляк. Витя сторонился, как мог, бредущих людей и вышел к своим товарищам. В руках он держал деньги.

-Возьмите мне билет. Я должен отлучиться.

Гриша непонятно ухмыльнулся. Витя приготовился принять удар.

-С тобой всё в порядке? – спросил, кривляясь, Гриша. – Тебе не нужна…

-Со мной ВСЁ ХОРОШО, - Витя, щёки которого стучали как мембраны динамиков, вручил деньги Боре, - Я подойду. Давайте.

Компания из четырёх человек (не помешало бы нам название придумать) – и каждый посчитал своим долгом впериться в него – поднялась по эскалатору и скрылась. Витя ссыпал мелочь из кошелька в ладонь. Ларёк «СВЕЖАЯ ПРЕССА» виднелся возле кислородных коктейлей.

-У вас есть сегодняшний «Вестник Сомовска»?

Продавщица, полноватая женщина лет пятидесяти, наклонилась и достала сложенную вдвое газету. «Пятница, 22 апреля 2011 года». Заголовок: «История повторяется?» - Витю словно сдавило двумя жерновами.

«Спокойно. Ты сам хотел этого»

-Десять рублей.

Заплатив, Витя неверным шагом побрёл к эскалатору. Оторваться по полной, оторваться по полной… Витя раскрыл газету, отбросив сомнения.

«История повторяется, - торговый центр «Витязь» провалился под тяжестью ночи с двадцать первого на двадцать второе апреля. Через несколько секунд первое прочитанное слово пустит в оборот плёнку, - Спустя десять лет трагедия настигла четырнадцатилетнего Валентина Биверова»

Витя отшвырнул газету. Читать дальше не было душевных сил.

«Не суйся куда не надо. Есть люди, которые будут этим заниматься. Беги к своим ребятам»

Он зашёл в туалет, скорчился над раковиной и ополоснул бледное щетинистое лицо холодной водой. Пока капли стекали на белоснежный кафель, Витя вглядывался в своё отражение. И старался избавиться от гнетущего чувства.

Из Москвы они выехали в половину восьмого. Пробки забили почти все дороги, поэтому на относительно свободных участках «Форд» гнал с приличной скоростью. В багажнике лежали пакеты с продуктами. Гриша и Саша, изрядно набравшись, храпели на заднем сиденье. Витя смотрел на дорогу, на длинные скатерти полей, заканчивающиеся в большинстве своём небольшими посёлками; на небо, тучи по которому плыли вровень с автомобилем. Зрелище начинало убаюкивать. Трёхчасовой сеанс, тяжёлая еда в «МакДоналдс» в два подхода, ряды различных продуктов в подземном супермаркете сделали своё дело: тревоги нет, она просто (испарилась?) под напором усталости.

Грузное молчание нарушил Боря. Он едва шевелил языком. Не дай Бог наткнуться на пост ДПС – вроде таковых не было на том пути.

-Срок карантина истекает в следующий понедельник, двадцать пятого апреля.

-Круто,- промямлил Витя. Не было причины противиться себе – и он впал в как бы пограничную дрёму: между сном и реальностью. Ткни в бок, и уже на ногах.

Работающая магнитола словно служила фоном. На минимальном уровне громкости играли «Dream Theater», композицию «Another Day», как нельзя натурально подчёркивающую обстановку. Исполняемое приглашённым саксофонистом пронзительное соло рисовало картины бесконечной мысли, безграничного сна. Очнувшийся на подъезде к Сомовску (высокий мраморный постамент с перекладиной указателем), Витя знал, что эта песня будет долго в его голове звучать.

Он был последним, кто покинул автомобиль. Боря подвёз его почти до порога. В сумерках молочно-голубого цвета фасад дома номер семь по улице Крайней был темнеющим пятном, на котором, излучая заманивающий жёлтый свет, горело окно второго этажа. Мама наверняка читает Агату Кристи или смотрит сериал.

-Спасибо, - Боря помог выгрузить сумки из багажника, - Теперь на следующей неделе?

Витя вдруг ощутил огромнейший прилив любви к своему другу. Разница между ними была в шесть лет. Общались они на равных, и Вите в крайней степени нравилось слушать увлекательные рассказы о музыке и композиторах.

-У меня курсовая, сессия, как говорится, на носу. Может, как-нибудь без меня обойдётесь?

Витя с улыбкой пожал пухлую руку. Затем поднял пакеты с земли и направился к ведущей в дом дороге.

-Спокойной ночи, Вить! – крикнул вслед Боря. Витя обернулся (краем глаза заметив, что не отбрасывает тени) – и в тающем свете стоп-сигналов увидел поставленный, вероятно, днём крест с фотографией Валерия Биверова. Как цепь на шее, там висел венок.

-Нет, - прошептал Витя накатывающей волне страха, - Не смей.

Он шагнул через порог и начал подъём к своей квартире.

***

«23 апреля (14 день карантина). Чувствую себя великолепно, если не принимать во внимание редкие приступы кашля. В утреннем выпуске новостей лишь вскользь упомянули об аварии – спустя два дня? Или я редко смотрю телевизор?»

Витя отложил дневник и, сев на стул, обозрел в бинокль улицу. Напротив соседнего дома остановилась фиолетовая «Шевроле». Вышедший водитель поставил её на сигнализацию. Оглядевшись, исчез под козырьком подъезда. На переходе пара человек ожидала разрешающего сигнала светофора. Витя опустил бинокль и возвратился к записи.

«Жизнь за окном требует своей однообразностью, чтобы я снова возобновил учёбу. Ничего, ей осталось недолго»

Через три часа на переходе был сбит человек.

Витя читал «Ловца снов», и леденящий душу вопль совпал с моментом, когда Джоунси понял, что держит на прицеле вовсе не оленя.

Вспышка. Внутри всё оборвалось. «Господи, нет. ПОЖАЛУЙСТА!»

Витя прыжком соскочил с кровати и с криком бросился к окну.

Лужа крови начиналась на одной из полос «зебры», вытягиваясь на несколько метров влево, упиралась она в бесформенную груду одежды. Тело было так изломано ударом об асфальт, что кости, продравшие кожу в разных местах, торчали кольями из-под куртки. Знакомой куртки.

Только потом станет известно: Боре Комарову, который поссорился с матерью из-за немытой посуды, оторвало ноги и размозжило череп.

Ваша оценка: None Средний балл: 7.4 / голосов: 12
Комментарии

На одном дыхании) Очепятки есть но на них не смотрю +9

Написано неплохо, живо, но есть одно боооольшое НО.

Тимофей, взываю к голосу твоего разума! Этот сайт для произведений в жанре фантастика с уклоном в конец света, постапокалипсис и зомби-сурвайвал, на кой ляд ты сюда свои рассказы суешь? Это неформат. Оценивать не стал.

And even the Jordan river has bodies floatin',

But you tell me over and over and over again my friend,

Ah, you don't believe we're on the eve of destruction.

Быстрый вход