"Ветер жизни" Вместо предисловия:

Ему снился сон... Широкая поляна усеянная цветами. Красные тюльпаны уходившие в необозримую даль с небольшими островками еще каких-то непонятных цветов. Очень много цветных, ярких и благоухающих цветов. Он идет по этому полю и рядом с ним идет Она. Он не видит ее лица, но точно знает что это она. Они едва касаются друг друга пальцами рук, но от каждого прикосновения он все ярче и ярче ощущает ее. Он боится поворачиваться к ней лицом и просто идет и, с жадным нетерпением ждет ее прикосновений. А она, залитая ярким светом цветов, идет постоянно вертя головой стараясь не наступить на стебли тюльпанов. Но их так много, что это просто невозможно - даже не оборачиваясь, он знает что, за ними тянутся две узкие дорожки помятых цветов.

Она в ярком летнем сарафане "пляжного варианта" как она всегда говорила, смеясь в то единственное лето, которое они смогли провести вместе. Ветер мягко шелестит по ее волосам и слегка приподымает края сарафана. Шаг за шагом, они углубляются в это великое море цветов и ему кажется что еще чуть-чуть и они смогут наконец взяться за руки, но каждый раз как он пытается это сделать, она убирает руку, позволяя себе лишь легкое касание пальцев. И все таки он с каждым шагом неумолимо приближался к ней, чувствуя что еще немного и он все таки возьмет ее руку в свою ладонь и сожмет ее. И скажет все что не смог сказать при той последней встрече в душный вечер накануне его призыва в ополчение. И потом они будут плакать, а потом смеяться, а потом опять плакать, но от счастья что наконец все решилось, и что она давно знает что он чувствует, и что она давно чувствует то же самое, но никогда не говорила потому-то: "Вы мальчишки такие дураки и воображаете о себе непонятно чего". А он будет смеяться, захлебываясь от счастья - от осознания того, что она твоя. Что она за тобой, и на всю жизнь, и что будет ждать и скучать, и что будет хвастаться в его отсутствие: что он у меня такой, а вашим всем до него далеко. И он потянулся к ней, и вот уже совсем рядом ее ладонь, и он уже чувствует ее тепло... И в это самое время, в этот самый он миг он слышит:

"Не спааааать!!!Вниманиеееее!!!! - пронзительный голос, сорвавшийся на последнем слове рывком, резко и беспощадно вырвал его из сна. Он снова оказался в полузасыпанной мелкими камешками траншее и непонимающе начал озираться из стороны в сторону. Посмотрев на наручные часы он с удивлением обнаружил что проспал как минимум четыре часа, хотя по гудящей голове и болящим глазам ему показалось что от силы час, полтора. Стряхнув с себя камешки он осторожно выполз из своей ниши, напротив бойницы вырубленной прямо в скале, что нависала над Алайским ущельем.

Шел дождь. Мелкие едва заметные капли моросящего уже третью неделю дождика уже все воспринимали как должное и если бы он вдруг закончился, то все сильно бы удивились - настолько все не менялось по погоде все это время.

Повернув голову вдоль каменной траншеи вырубленной японскими пленными аж в 1949 году он увидел удаляющуюся спину того, кто его разбудил. Подняв со дна окопа валявшуюся армейскую каску он стряхнул с нее насевшую грязь и влагу. И как бы он не старался вытряхнуть воду, все же она неприятно быстро вытянула слабое тепло, которое осталось после сна, когда он ее одел на голову.

Оглянувшись, он увидел других таких же как он озябших и промокших, поминутно раздирающих рот зевотой сильно уставших людей. "Сводный городской батальон" вспомнил он слова старенького генерала, который перед их отправкой на границу пытался поднять им дух какой-то ерундой про защиту конституции и правительства. И когда после прорыва границы, он, и его холеные адъютантики, больше смахивавших на геев в униформе, под каким-то предлогом свалили, он услышал как их комбат, смачно сплюнув им вслед процедил что-то заковыристо-матерное, по настоящему армейское. Он все пытался расслышать и даже спрашивал у тех кто ближе к нему стоял чтоб повторили, но никто не смог. Как сказал потом капитан Ремизов, который как раз их всех и будил: "Для таких вот тирад нужон моментик. а если нет моментика то и говорить нечего" От этого воспоминания он даже усмехнулся, горькой, усталой усмешкой. Сейчас после трех недель изнурительных ожиданий и трех суток боев ему показалась смешной то первое почти мальчишеское вдохновение от осознания, что он уже не обычный менеджер младшего звена в компьютерной компании, а солдат.

"Что скалишься Бек? Мозги смыло?" - сплевывая через каждое слово сказал ему соседний солдат. Это был Али. Будучи до мозга костей южанином он с гордостью и важностью постоянно закидывал под нижнюю губу насвай (зеленый порошок, домашнего приготовления в состав которого входила непонятная растительность, иногда табак иногда нечто наркотическое по вкусу) от чего его нижняя челюсть постоянно выглядела выпяченной. И даже теперь несмотря на то, что уже неделю как никто к ним не приезжал он все таки умудрялся что-то себе там подсыпать а потом многозначительно сплевывать это куда попало.

"Молчи говноед" - огрызнулся в свою очередь Бек, намекая на ходившую еще со студенческих времен байку, что в насвай, добавляют куриные эксрименты и полузагашенную известь.

"Эх вы северяне" - продолжая шамкать слова из-за вытянутой челюсти - "Нифига не понимаете. Ведь от насвая, я и греюсь и не травлю себя никотином как вы. Дольше жить буду" - хохотнув сказал Али, из-за этого чуть не потеряв половину закинутого насвая.

"Да уж покуришь тут."- сплюнул Бек. "Вчера последнюю скурил."

Али весело прищурив глаза запустил руку себе в карман на рукаве военной куртки и вытащил смятую, но сухую сигарету. "На, травись" - протянул ему. И когда Бек протянул ему руку, прежде чем отдать, еще более прищурившись сказал: "Как привезут, пачку отдашь".

"Отдам. Отдам" - Бек нетерпеливо забрал у него сигарету и только тут он увидел что она на половину сломана. "Надул опять черт!" - проворчал он на Али, который в ту же минуту начал тихо хихикать не забыв прикрыть рукой рот.

Бек отделив фильтр вытащил из теплого кармана брюк зажигалку прикурил получившуюся папиросу.

"Покурим братка" - услышал он с другой от себя стороны и развернувшись увидел Макса - здоровенного бугая, которого из-за внушительных размеров и с легкой руки комроты все называли Бэмби.

"Кто покурит, а кто посмотрит"- хохотнул в ответ Бек - "Позавчера сам паек припрятанный лопал мне даже понюхать не дал. А теперь, братка!"

"Ну и не надо" - Макс сердито отвернулся и стал проверять вверенный ему ПК.

"Лан. На сосни на последок, а то мало ли..." - Бек протянул ему наполовину скуренную папиросу.

Бэмби обрадовался и, с нескрываемым простодушием, какое бывает только у больших и сильных людей пообещал: "Блин. Обязательно в следующий раз как припрячу тебе дам чегонить."Сжав своими огромными пальцами окурок и одной затяжкой докурив его, он с удивлением посмотрел на едва тлеющий огарок сказал:"От этих харчей что старшина таскает, я только сильней хочу жрать. Я ведь раньше на базаре у бати мясником работал. И такие там тетя Халида чебуреки жарила!! А самса была ну просто.."

"Отставить самсу!"- прервал его резкий оклик. Все обернулись на голос. Рядом с Али стоял капитан Ремизов. Чуть ли не единственный кадровый офицер при батальоне. Поговаривали что он воевал в Афгане. Был десантником и то, что, что-то у него там случилось и теперь у него иногда не произвольно текут слезы. Говорили что контузия и, в результате там что-то повредилось в железах. Но никто никогда его не спрашивал. Боялись и уважали. Боялись потому-то был строг. Однажды в дозор отправили первое отделение и маленький и щуплый очкарик Марат, непонятно как очутившийся в ополчении разжег огонь на посту. И ведь тихо было как всегда и согрелся, потому как не в моготу было на ветре мерзнуть, а ведь там на горе намного холоднее, чем тут. И надо же было туда на пост приползти Ремизову. После этого Марат долго светился двумя фонарями, а нос, который постоянно был забит соплями, вдруг открылся, толи от тычка капитана, толи от совести. А уважали за то, что за своих горой стоял. Когда на марше после пяти суток ходьбы по узеньким горным тропкам один за другим стали падать от усталости "городские пижончики" как он нас называл, то он сам, навьючившись оружием и патронами умудрялся, появляться и в конце и середине колонны. "А ведь ему где-то под сорок должно быть" - про себя прикинул Бек. Где уговорами, где попросту пинками, он таки без потерь дотащил свою роту до высоты УР 31.11 как ее называл комбат, а мы просто "Скала".

"П-приготовиться к бою" - слегка заикаясь спокойно сказал капитан. И столько спокойствия и уверенности в себе и в своих людях - то есть в нас, мы услышали в его словах, что тут же суетливо начали приводить в порядок оружие и свои бойницы. "Будет жарко р-ребята" так же спокойно продолжил Ремизов. "Д-дозор сообщает что вдвое больше чем вчера там скапливается."

"Господин капитан" - едва не захлебнувшись от избытка слюны выделяемой от насвая пропиликал Али "А чего они лезут то?"

"А бес их знает" нахмурился капитан "А ты Али, еще раз при мне это дерьмо себе за щеку засунешь я тебя настоящим накормлю" - опять же спокойным и ровным голосом сказал Ремизов. Али нервно вздрогнул и перегнувшись через бруствер торопливо в три захода выплюнул все содержимое рта.

"Готовьтесь, скоро уже." - уже на ходу сказал Ремизов и двинулся дальше по траншее и солдаты при его появлении также как и Бек, с Бемби и Али начали готовиться к бою.

Приведя в порядок и проверив свой автомат, Бек взобрался по двум маленьким ступенькам, которые вели к амбразуре бойницы и привычно закрепив оружие в щели выглянул наружу.

УР 31.11 располагался с правого края Алайского ущелья, которое своей восточной частью упиралась в узкий проход между скалами. За этим проходом был Китай. Это было одно из семи "Китайских ворот" через которые время от времени китайцы, а затем монголы вырывались на Среднеазиатский простор. Именно этот проход считался наиболее подготовленным для отражения врага. Сама природа помогала защитникам долгое время удерживать противника. С двух сторон ущелья тянулись горы. По северной части шла дорога. За два километра до выхода из ущелья в 1949 г. в скале были прорублена траншея длинной около 700 м. Рассказывают, что руководил стройкой один из опальных советских генералов. И он, видимо, так сильно переживал свою опалу что так не разу и не приехал на эту стройку. На месте же непосредственным инженером был один из пленных японских офицеров.

Бек пытаясь согреть озябшие пальцы осмотрелся. Напротив его амбразуры была видна дорога, на которой вповалку лежало несколько сотен тел. Он вспомнил что еще ночью уже сквозь сон слышал как по дороге со стороны второй роты лязгая гусеницами ездили несколько раз саперные танки, с установленными впереди ковшами как у бульдозеров. За несколько рейсов они пытались спихнуть все тела убитых китайцев кто пытались прорваться через ущелье. Но даже сейчас было видно что им удалось убрать отнюдь не все трупы.

Дорога шла вдоль отвесной скалы и край ее свисал над глубокой пропастью где в глубине уже лежали трупы нескольких тысяч прорывавшихся. Бек вспомнил самую первую попытку прорыва, когда еще не понимая что делать он с ужасом смотрел на огромную толпу появившуюся с китайской стороны. Люди шли молча, не торопясь и неотрывно смотря вперед. Когда на очередном загибе дороги, где стояла БМП пограничников они вдруг все в едином порыве сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее побежали навстречу вылезшему из люка офицеру, он подумал что они хотят что-то такое срочное сказать ему - настолько естественным был их порыв. Но когда до БМП оставалось несколько десятков метров они все вдруг закричали. И усилившись горным эхом этот крик он не забудет никогда. И столько звериного и не человеческого было в этом крике, что водитель БМП, сам без приказа сначала резко сдал назад, да так, что офицер чуть было не вывалился с башенки, и лишь потом, видимо придя в себя механик, дождавшись когда пограничник залезет обратно и закроет за собой люк, быстро и суетливо развернулся на месте и обдав густым черным дымом уже подбегавших к ним людей на большой скорости умчался по дороге. А потом была команда начать стрельбу на поражение. И никто поначалу не стрелял, потому, что не могли понять как это так? Стрелять? В них? в Безоружных людей? А толпа все бежала и бежала. И не было ни конца не края от этого потока людей. И все они двигались в едином потоке, как ручей, который с каждой секундой превращался в бурный поток. А потом, все же, кто-то выстрелил. Потом еще кто-то и еще. И вскоре уже вся рота залилась огнем в сторону толпы. И сам Бек, сначала закрывая глаза после каждого выстрела в одиночном положении, а потом переведя на автоматический огонь стал короткими очередями стрелять в толпу. Ту первую атаку они отбили только благодаря тому, что с той стороны куда уехал пограничник к очередной дуге дороги подъехало два танка и встав друг за другом, так как дорога была узкой, они открыли огонь из пулеметов, а потом первый стоящий танк чуть подвигав башней выстрелил из пушки в сторону набегавшей толпы. То, что Бек тогда увидел вынудило его вывалить содержимое его желудка прямо себе под ноги. Снаряд угодил в самую гущу толпы и разметав в разные стороны тела нападающих, даже взорвался каким-то нереальным кровяным фонтаном. Потом был каменный обвал со скалы, который снес большую часть толпы в пропасть. И даже на них самих сверху посыпались сверху камни. Тогда он впервые подумал о смерти. И такой неожиданной и страшной показалась ему эта мысль, что он заплакал. Ему было страшно за себя, за этих людей, в которых он стрелял, а теперь они падали в темную бездну пропасти, было страшно за маму, которая сдерживая рыдания смотрела как его увозят в автобусе, сюда, в это страшное место. Он плакал от того, что не хотел этого видеть, в этом участвовать. И эти слезы были прощанием с его детством, юностью, прежней беззаботной, как оказалось, жизнью. Он вдруг понял что произошло что-то на самом деле страшное. Ведь не могли все эти люди просто, вот так, погибнуть. Что-то ведь толкало их на этот самоубийственный марш? А этот крик? Он до конца жизни будет помнить этот звериный вопль многотысячной толпы. А потом он вспомнил о Ней. Что бы она сказала увидев его таким? Эта мысль была столь внезапной что он пришел в себя. Быстрым движением руки он тогда вытер слезы и остатки рвоты. Увидев уже небольшой отряд атакующих, которые неуклонно двигались по дороге, а теперь карабкавшихся по каменному завалу он уже прицельно начал стрелять.

Уже потом после боя он долго не спускался с бойницы. Ему стало стыдно за то, что его вырвало себе под ноги и, казалось все знали что он плакал как маленький. Однако, когда все же он спустился на предательски трясущихся ногах, он увидел таких же как он перепуганных товарищей. И многие плакали до сих пор. И некоторых тяжело и тягуче рвало. Многие просто сидели напротив своих бойниц и, вероятно пытаясь осознать произошедшее, громко оправдывались почему они стреляли. И только капитан Ремизов еще более нахмурившись чем обычно пытался привести в порядок роту. Его спокойный иногда даже мягкий голос звучал все ближе и ближе к Беку. И там где он проходил, не все, но многие приходили в себя. Когда капитан подошел к нему, Бек уже привел себя в порядок, как смог стряхнув с себя остатки рвоты. И когда Ремизов что-то говоря согнувшемуся Али, который уже не мог из себя выдавить ничего кроме желчи, посмотрел на него, то взгляд его чуть прищурился, и как показалось Беку в этом взгляде он увидел сначала легкое удивление, а затем и промелькнувшее уважение. Но через мгновение он снова увидел привычный взгляд холодных серых глаз. И тогда он подумал что первый кто стрелял в толпу был скорее всего Ремизов.

А потом были еще атаки. Обычно они начинались как только светало и, с интервалом в два-три часа не прекращались до ночи. Сначала это всех удивило, ведь ночью им было бы гораздо легче прорваться по дороге, но потом уже никто ни о чем таком не думал. Постоянные атаки, хоть и с интервалами, изматывали людей. В перерывах между прорывами, обычно все набивали опустевшие магазины автоматов и готовились к новому нападению. Уже на второй день стало туго с боеприпасами. И хотя и экономили как могли, а все же последнюю атаку отбили с большим трудом. Помогли пулеметчики. особенно отличился Макс, к всеобщему удивлению научившись весьма искусно владеть ПК. Он вспомнил о том щемящем чувстве страха, когда расстреляв очередную обойму, рука не нащупала в подсумке очередной магазин. Беспомощно озираясь он вдруг осознал что многие такие как и он, что стояли у бойниц безучастно наблюдают за дорогой. Только пять или шесть его товарищей еще стреляли. А с правой стороны Макс все продолжал и продолжал стрелять. Короткими очередями, словно считая по пальцам каждый патрон он со снайперской точностью выцеливал именно таких на дороге, что падая неминуемо увлекали за собой нескольких атакующих в пропасть. Спасли все те же танки что приехали в первый день. Только на этот раз, видимо помня о предыдущем опыте они не стреляли из орудий. На башне каждого из танков стоял установленный крупнокалиберный пулемет. "Наверное КПВТ" - подумал тогда Бек, вытаскивая из памяти единственно знакомую аббревиатуру. Остановившись примерно на том же месте что и прежде, из люков вылезли в черных шлемофонах танкисты и деловито, даже можно сказать, неторопливо начали готовить к стрельбе пулеметы. Толпа тем временем преодолев каменный завал все ближе и ближе подступала к танкам и когда наконец, танкисты начали стрелять Бек в первый раз в жизни увидел мощь крупнокалиберного пулемета в стрельбе по людям практически в упор. Первые несколько десятков атакующих буквально разнесло на куски. Остальных начал разрывать подключившийся пулемет с другого танка. Только бы у них побольше патронов было подумал тогда Бек. И танкист на втором танке будто бы услышав его мысли, с длинных очередей перешел на короткие. А на первом танке прекратили стрельбу, и он увидел как танкист, скрывшись в башне танка, закрыл люк. Коротко рыкнув двигателем танк сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее поехал на встречу толпе. Бек увидел как танкист второго танка перенес огонь на вершину каменного завала тем самым рассекая толпу на две части. В это время первый танк набрав скорость протаранил первую группу и на ходу развернув орудие в сторону пропасти, начал давить людей. Гусеницы с лязгом перемалывали части тел, куски мяса, окровавленные ошметки одежды, а ствол орудия сталкивал в пропасть тех кто был правее. Тем временем, с той же стороны откуда приехали танки подъехал БМП и остановившись за вторым танком, навел ствол автоматической пушки на толпу, которая пыталась перебраться через завал. Выпуская по два три осколочно-фугасных снаряда огонь БМП довершил разгром толпы.

Когда роте наконец доставили боеприпасы то все с нетерпением ждали своей очереди. После того как все зарядили обоймы, еще долго и тщательно, все с остервенением набивали в рюкзаки, автоматные подсумки и карманы патроны. И никто их не мог остановить тогда. Старшина, по началу пытавшийся лимитировать выдачу патронов, после нескольких яростных и многообещающих взглядов солдат, поспешил ретироваться. Хотя, напоследок он и пытался намекнуть Ремизову о том, что бойцы освоили трехдневный запас патронов, но, натолкнувшись на стальной взгляд капитана, он лишь проворчал что-то о прежних временах, когда бы он нашел на всех управу. Их всех, в том числе Ремизова связывало только чувство выживания. И хотя, они были в относительной безопасности по отношению к атакующим, они все равно начали четко осознавать ЧТО может произойти если все таки кто-то прорвется на равнину где лежали беззащитные села и города.

Бек помнил все это. И даже сейчас. За все эти дни и отбитые атаки научившись стрелять разумно экономя патроны все равно нервно в уме прикинул боезапас.

"Двадцать одна обойма, плюс шестьсот тридцать три в рюкзаке" - посчитал Бек. Он знал что проверять себя уже не надо. Он научился с каждым нажатием на курок считать оставшиеся в магазине патроны.

"Восемь, восемь, три" - услышал он голос Макса. Обернувшись в его сторону он увидел его склонившимся над большим ящиком в котором лежали ленты к пулемету.

"Это что есть?"-удивился Бек

"Неа. Это то что ночью снарядил"-ухмыльнулся Макс, видимо довольный своей работой.

"А так сколько?"

"Пять коробок там"-показал Макс пальцем в сторону установленного пулемета.-"И еще семь тут" - показал он на нишу напротив бойницы.

"А спишь ты где?"-снова удивился Бек

"А на них и сплю"- опять же с довольной улыбкой сказал Макс, польщенный таким вниманием к своей персоне.

"Да-а-а. Этот без патронов не останется"- с улыбкой обратился Бек к Али, который покосившись на них что-то устраивал у себя в нише.

"Ты что там делаешь?"-спросил заинтересованный Бек, зная что до запасливости ему с Максом вместе взятым далеко до этого хитрого южанина.

"Да так ничего"- слишком поспешно ответил Али накрывая что-то рюкзаком.

"Колись давай собака! Что припрятал?"-улыбаясь сказал Бек сделав шаг в сторону Али. Макс тоже встал, отряхнул руки и подошел к ним.

"Да тут вот нашел на днях"-важничая, и уже не скрывая гордой улыбки Али поднял рюкзак. Напрягшись он вытащил цинковый ящик патронов.

"Ух-ты!!" - у Бека аж дух захватило. Переглянувшись с удивленным Максом"Ты где нарыл столько мародер?"

"Ничего не мародер"-проворчал Али. "У старшины на фляжку коньяка выменял"

"А коньяк где надыбал?"- спросил возбужденно Макс.

"Так еще до отъезда залил полную."-усмехнулся Али.

"То-то ты у меня все фляжку просил попить когда маршем шли." -вспомнил Бек.

"А еще есть конина то?" с тоской спросил Макс. И Бек вспомнил как он еще в городе нес с собой трехлитровую баклажку пива на построение и как огорчился когда отняли перед строем.

"Неа"-хитро прищурился Али."Хотяяя" - протянул Али "Если порыться то можно и найти"

"Найди!"- попросил простодушный Макс. "А я тебе полпайка отдам."

"Неее. Я ем мало."-сказал Али снова закрывая цинк рюкзаком.

"А что надо то?"- спросил Макс, тщательно перебирая в голове свои ценности что не отобрали при сборе в городском парке.

"Ну не знаю"-пожал плечами Али "А что есть то?"- как бы невзначай спросил, продолжая заниматься своими делами.

"Эммм."-напрягся Макс "Есть часы командирские, сникерс, белье - трусы там майки." и тут вспомнив многозначительно - "Банка килек есть"

"Вот ты куркуль болотный"- обиделся в свою очередь Бек. "Жратвы у него валом, а он зажал! Нахера я тебе курить седня дал?"

"Ты это... Ну не сердись"-виновато сказал Макс и положив руку на плечо Бека. "Я это... Исправлюсь короче."

"Ага! Исправится он!"-возмущенно сказал Бек пытаясь сбросить с себя тяжелую как бревно руку пулеметчика. С трудом высвободившись, Бек обидевшись, вернулся к своей бойнице.

Макс тем временем продолжил нехитрые переговоры с Али и крякнув толи от удовольствия толи от досады ушел к своему пулемету.

"Вот же блин жмот" подумал все никак не успокоившийся Бек. "Жрать охота аж выть хочется, а у него кильки"

Еще дуясь на Макса он не сразу заметил движение на дороге. Дорога постепенно уходящая серпантином ко дну ущелья, а затем упиравшаяся ко входу со стороны китайцев, в этот рассветный час была еще слабо освещена. Находясь в тени отвесных скал было сложно разглядеть что-то у самого начала. Но все же он заметил движение. С начала едва заметное, затем все более и более набирающее силу. Вспомнив про снайперский прицел от охотничьего ружья, он спрыгнул с капонира и вытащил его из рюкзака. Он его еще пару лет назад выменял у соседа на лестничной площадке на свои часы. И уже потом на сборах в городском парке когда офицеры безжалостно выкидывали из их рюкзаков и сумок "все что не нужно", он боялся что его отберут. И когда офицер который рылся в его вещах наткнулся на оптический прицел, завернутый в целлофановый пакет, посмотрел на Бека, то в его взгляде промелькнула обычная насмешка кадровых военных над "пиджаками". Повертев прицел в руках офицер разорвал пакет и обратившись к насторожившемуся Беку сказал: "Оптика вещь хрупкая. Завернуть надо в ткань." - и с этими словами он вытащил первое что попалось под руку. И, конечно же, к превеликому стыду Бека, первое что попалось под руку офицера, были трусы с надписью в самом интересном месте "ПУШКА". Офицер громко засмеялся и завернув оптику в трусы сказал, подмигнув Беку: "Главное что бы с бабой не понадобился", и уже заржав в голос перешел к следующему рюкзаку.

Все это пронеслось в голове в одно мгновение и ему показалось что это было так давно, в какой-то другой неясной жизни. Слишком яркой и простой чтобы быть правдой. Развернув прицел из тех же злополучных трусов, Бек вернулся к бойнице и, задержав почему-то дыхание, навел оптику в сторону толпы.

То что он увидел его сильно удивило. Людей было на самом деле больше чем обычно, но больше всего его изумило то, что большая часть атакующих была в военной форме. Когда толпа стала приближаться он увидел что многие из тех кто был одет в военную форму были вооружены автоматами, но главное было то, что возглавлял их человек с красным знаменем в руках.

Еще не осознавая увиденного он выскочил из бойницы заорал: "Господин капитан! Господин капитан!"

И когда к нему недовольно хмурясь, почему-то слегка пригибаясь подбежал капитан собираясь зайтись матом, Бек молча отдал ему прицел и показал в сторону надвигающейся толпы.

Ремизов с недоумением посмотрел на прицел и уже протягивая к нему руку, спохватился. Взобравшись к бойнице он навел висящий на шее армейский бинокль.

Некоторое время он смотрел на толпу. И только потому как напряглась его спина, Бек понял что он увидел то же, что он видел несколько минут назад. Опустив бинокль и еще продолжая смотреть в сторону толпы Ремизов словно не веря своим глазам еще раз поднял бинокль к глазам.

"Черт знает что" - пробормотал капитан и спрыгнув на дно траншеи в задумчивости почесал пальцем давно не бритый подбородок.

"Салеев! Связь с первым!"- рявкнул он в ту сторону траншеи откуда недавно прибежал.

В метрах двадцати от них Бек увидел какое-то движение и через минуту к ним подбежал Саид Салеев непонятно как оказавшийся связистом и по совместительству писарем роты.

На ходу вытаскивая из подсумка большую армейскую рацию он, воткнул провод куда-то себе за спину и уже подходя к Ремизову стал вызывать "первого"

"Есть связь с первым" - сказал Саид и протянул трубку капитану.

Ремизов вдохнув побольше воздуха взял аппарат и уже в трубку сказал:

"Первый. Д-докладывает одиннадцатый. Вижу очередную г-группу "беженцев". Наблюдаю странное п-поведение."

Ваша оценка: None Средний балл: 8.5 / голосов: 13
Комментарии

Вот решил выставить на обозрение пробный материал. Прошу откритиковать как следует, т.к. готовлю продолжение.

Заранее благодарю:)

Лови!Нечаянно поставил +10.

Но оценка близка к этому может +8

Написанно неплохо. Правда если ГГ пользуется автоматом то надо писать не обоема , а например магазин.

А так идея хорошая , развивай ее дальше , почитаем .

Шо то я многое не поняла. 1Это типо зомби?2Где государство?3что вобще творится в стране гг? Или никто незнает ,что там на границе происходит? ИЛИ Я НЕ АДЕКВАТНО МЫСЛЮ,ЧТО ПОНЯТЬ НЕ МОГУ? *_*_*_*_*_*_*_*_*_*_*_*_*_*_*_*_*_*_*_*

Не плохо, но чего то не хватает. В плане описания местности и событий отлично. Диологи по моему нормально, только не ясно одно, а точнее две вещи, что случилось и откуда прут толпы, из Китая что ли. Кстати я так понимаю пишет человек отслуживший и вероятно не зря, судя по знаниям в военном деле его героев, если нет значит кто-то помогает или человек умеет пользоваться военной литературой, что конечно же приветствуется. Реализм вот ещё и никакого суперменства, и просто люди, солдаты с мыслями и привычками. И мне тоже начинающему писаке есть чему поучиться у автора этого рассказа. Наверняка работа будет успешной, Удачи!!!

Чуть не забыл 9.

У автоматов не бывает обойм, так называют только пистолетные магазины, да и то это, в общем, неправильно. А у автоматов только магазины или рожки.

Но это единственное замечание, поставил высокую оценку :)

Быстрый вход